Читаем Завоевательница полностью

Как свободной женщине, ей разрешалось ездить повсюду, где в ней нуждались, при условии, что она имела при себе необходимые документы, подтверждавшие ее статус. Дамита передвигалась на хромом муле, который мог издохнуть в любой момент и которого она лелеяла и кормила, словно чистокровного жеребца. Она была лучшей знахаркой и акушеркой в округе, поэтому постоянно была в разъездах — принимала роды, лечила детей, бинтовала раны и натирала целебной мазью ушибы. Доктор Виэйра, практиковавший в городе, предпочитал иметь дело с богатыми пациентами, а всех других оставлял на попечении знахарок вроде тетушки Дамиты.

За лечение и лекарства кампесинос давали ей, как правило, несколько яиц, связку бананов, отрез ткани. Однако Дамита помогала не только больным. Каждую неделю она отправлялась в Гуарес и там снабжала клиентов приворотным зельем, изгоняла из домов нечистую силу, снимала порчу, вызывала духов, обмывала на удачу руки игроков. И за подобную работу она брала деньги, не меньше испанского реала, иногда больше, в зависимости от предоставленных услуг. С ней часто советовались по поводу урегулирования семейных споров и приглашали вести переговоры от имени родителей, желавших отдать ребенка в более обеспеченную семью родственников или друзей. Приемные родители воспитывали и обучали воспитанника или воспитанницу. Тетушка Дамита присматривала за детьми, следила за тем, как с ними обращаются в новых семьях, и отчитывалась перед родителями, которые жили далеко от своих отпрысков. По крайней мере однажды она отдала малышку, чья мать отказалась от нее, женщине, только что потерявшей собственного ребенка. За эту работу она получила десять испанских песо — такую сумму ей еще не случалось заработать за один раз.

Дамита копила деньги на выкуп Лучо, своего мужа. После его освобождения они стали бы работать вместе, чтобы вызволить из неволи сыновей — Польдо, Хорхе, Артемио, невесток, Корал и Эли, и внуков. Но за шесть лет трудов она собрала всего тридцать два песо и два реала — ничтожную часть от тех трехсот песо, которые дон Северо хотел получить за Лучо, сорокалетнего мужчину, опытного и сильного мясника.

Возможностей заработать денег в Гуаресе становилось все больше — маленькая деревенька разрослась в город. Городской муниципалитет прогонял хибарос, захвативших пустые земли вдоль гавани, и продавал эти участки под жилые дома, конторы, магазины, склады и пакгаузы.

В городе появились зажиточные люди и мастеровые. Сыновья богатых плантаторов, выучившись в Европе, возвращались окрыленные новыми идеями. От своих клиентов тетушка Дамита узнавала новости, слухи, сплетни, которыми делилась с родными и друзьями на гасиенде Лос-Хемелос.

Белые относились ко всем черным, рабам или свободным, словно к невидимкам. Они беседовали, спорили, флиртовали и жаловались в присутствии чернокожих, считая тех тупыми, не способными что-либо понять или оценить. Дамита отличалась и умом, и живым любопытством, особенно когда говорили о таких, как она, — с одной стороны, свободная, а с другой — жена и мать рабов. В 1847–1848 годы жителей Гуареса и окрестностей тревожили вести о войнах и революциях во Франции, в Мексике, Доминиканской Республике и Италии. Дамита не знала, где находятся эти страны, но понимала, что в тех далеких землях люди восстали против тиранов и требуют прав, которых можно добиться только ценой кровопролития.

Обсуждая события по ту сторону океана, белые пытались предугадать, как отразятся все эти потрясения на Пуэрто-Рико. Дамита слышала, как сеньоры выражают свое разочарование испанскими порядками. Плантаторы и торговцы жаловались на то, что все налоги, пошлины и сборы, которые они выплачивают, идут в испанскую казну, а на острове не остается средств на самые насущные нужды. По слухам, тысячи военных тщетно ожидали ружей, боеприпасов, лошадей и жалованья. Казне было не до их острова.

Как-то тетушку Дамиту позвали к умирающему плантатору. По дороге из спальни во флигель она услышала разговор сыновей хозяина. Оказалось, что после всех работ — посадки тростника, сбора урожая, переработки и отгрузки сахара — их отец должен уплатить столько налогов, разных сборов и поборов, что всех его годовых доходов на это не хватит!

— Правительство медленно душит нас, — сделал вывод младший брат.

— И ни одного чиновника родом с Пуэрто-Рико, — подхватил старший. — Все должности приберегают для испанцев, которым дела нет до будущего нашего острова.

— До тех пор пока мы остаемся колонией, так и будем терпеть подобные унижения. Просто невыносимо. Надо что-то менять.

Дамита знала: если передать властям содержание этого разговора, то можно заработать денег. Критика правительства и открытые призывы к независимости считались противозаконными. Но еще она знала, что независимость Пуэрто-Рико означает отмену рабства. В бывших испанских колониях такое происходило сплошь и рядом.