Читаем Завоевательница полностью

Рабы тоже ели на улице, однако не за резным столом. Они сидели на земле, на корточках, вдоль затененных стен бараков и на пороге или ступенях бохиос. Пока девочки постарше мыли посуду и убирали после ужина, взрослые пользовались моментом, чтобы передохнуть, любуясь игравшими детишками. Тео прислуживал за ужином в касоне, и у Флоры, до того как Ана позвонит в колокольчик, сообщая, что она готова к вечернему обмыванию, была пара часов.

Флоре нравились Инес, Хосе и двое их сыновей — Эфраин и Индио. Они родились на Пуэрто-Рико, однако родители Хосе были из племени йоруба, чем и объяснялся его талант к плотницкому ремеслу. Родители Инес тоже были рождены здесь, на острове, но она помнила свою бабушку со стороны мамы, игбо, и дедушку со стороны папы, из племени мандинка. Хосе и Инес продали еще детьми, и они никогда больше не видели родителей, братьев или сестер. Думая об этом, Флора радовалась, что у нее нет детей. Ее все еще преследовали страшные воспоминания о первенце, выброшенном за борт корабля, на котором их везли из Африки, и кровавом выкидыше — результате второй беременности, — случившемся, когда хозяйка столкнула ее с лестницы. Ей повезло, что в доме дона Фелипе ни он и никто из белых не посягал на нее. К тому же дон Фелипе не принуждал ее к браку с одним из своих рабов, потому что донья Бенинья запретила ему это.

— Посмотри, какая она маленькая, какие узкие у нее бедра, — говорила она своему мужу. — Она, скорее всего, умрет при родах, и где я найду тогда другую карлицу?

К тому моменту, когда Флора подслушала этот разговор, она уже давно решила для себя, что при такой жизни не стоит производить на свет новых людей.

В нескольких шагах от нее Мигель играл с Пепитой и Индио. Он был единственным белым ребенком на плантации, единственным здоровым и единственным одетым. Лет до четырех практически все малыши бегали нагишом, и огромные животы нависали над тоненькими ножками. Дети плохо питались и страдали от кишечных паразитов. Флора знала, что половина негритят, носившихся по двору сахарного завода, не доживут до подросткового возраста, поскольку не одолеют тропическую анемию, малярию, корь, туберкулез, столбняк и менингит. Каждая вторая девочка, достигшая полового созревания, погибнет во время родов или сразу после них, а каждый второй мальчик, сумевший превратиться в мужчину, умрет к сорока годам от непосильной работы, болезни или несчастного случая. Несколько человек будет изувечено, травмировано, а кто-то покончит жизнь самоубийством. И всегда существовала опасность, что любого из них, ребенка или взрослого, могут продать или отдать за долги.

— Если они вернутся в город, — сказала Флора, — нас продадут дону Луису.

— Ой, только не ему! — воскликнула Инес. — Младший сын тетушки Дамиты ходит в Сан-Бернабе по поручению дона Северо и говорит: нет несчастнее рабов, чем тамошние невольники.

— Артемио рассказывает, у хозяев Сан-Бернабе большой дом и они строят еще один. А работники живут в сарае. Мужчины, женщины и дети — все вместе, — добавил Хосе. — У нас здесь, по крайней мере, собственные бохиос.

— У этого человека два лица, — отозвалась Флора. — Он улыбаться, чтобы белые считали его другом, а сам обманывать. Обвел дона Рамона вот так. — Флора выразительно покрутила мизинцем. — Надеюсь, он не продать нас ему.

— Он не сможет, — успокоил ее Хосе. — Мы принадлежим дону Северо.

— Если продадут гасиенду, — сказала Инес, — Северо не должен нас разлучать.

— Не будет, — уверенно произнес Хосе. — Он обещал.

— Ты верить ему? — Флора тяжело вздохнула. — Белые скажут что угодно.

— Но он обычно покупает слуг семьями, — возразил Хосе. — Например, семью тетушки Дамиты. Или нас. Или Тео с Паулой…

— Он думает, если здесь наши родные, мы не сбежим.

— Я бы никогда не бросил тебя и своих сыновей.

— А если Эфраин или Индио хотят убегать? — предположила Флора.

— Ай, давай не будем об этом говорить, — огорчилась Инес. — Избави бог.

После убийства Иносенте невольники окончательно поверили в серьезность намерений Северо. Когда он вернулся с охоты на Алехо и Курро, распространяя запах смерти, с верными псами, не отходившими от него ни на шаг, рабам не понадобилось даже спрашивать — и так стало ясно, что беглецы убиты. Спустя несколько недель они узнали подробности. Рассказы о том, как бросались на повешенных злобные собаки Северо, как он перерезал шеи одним-единственным ударом мачете, как вся земля пропиталась кровью, ужаснули не только невольников, но и надсмотрщиков.

Мальчиков вроде Эфраина майордомы и хозяева использовали в качестве посыльных. Они же приносили новости из города и ближайших деревень, но им не слишком доверяли. Самым надежным источником информации для всех, кто трудился на гасиенде Лос-Хемелос, была тетушка Дамита.