Читаем Зависимые полностью

Еще будучи студенткой второго курса, она встречалась с мужчиной на восемь лет старше. Невысокий, небритый любитель греческой философии по имени Денис. Тогда Вероника решила, что это судьба. Они и правда читали мысли друг друга. Часами говорили о живописи на его кухне, целовались в машине, когда он забирал ее после занятий, и даже два раза летали в горы.

Единственным минусом Дениса была его десятилетняя дочь. И когда он в очередной раз уехал на выходные с дочерью за город, Вероника пошла в клуб и познакомилась там с парнем. Он говорил о живописи еще энергичнее, целовался так, что подкашивались ноги, и в первый же вечер предложил переехать к нему.

Тогда у Вероники появилась теория: а что, если на земле есть человек, который тебе идеально подходит? Нет, правда, идеально. Минус теории был в том, что предсказать заранее, а тот ли это человек, было невозможно.

Вероника раскладывала образ Кирилла по кирпичикам, переставляла их местами и убеждала себя: тот самый. Но вставал ли он на колено?

Пока Вероника разрешала экзистенциальные вопросы, вопросы по организации свадьбы Кирилл взял на себя. Хорошо, что организовывать было нечего. Он купил обручальные кольца, оплатил ресторан и забронировал виллу на Бали на медовый месяц. На следующий день после регистрации и ужина на летней террасе ресторанчика на Патриарших Вероника и Кирилл улетали на остров. С ними летела подруга Вероники Аня и друг Кирилла Сережа с женой Соней. Мама Вероники, которую в путешествие даже не пригласили, немного поплакала и решила, что дело в свадебном подарке. А ведь она просила мужа добавить пару сотен, не обеднели бы, но тот напомнил про ремонт на даче и про то, что наряд Натальи обошелся в полмиллиона.

Длинный перелет на остров Вероника скрасила разглядыванием обручального кольца на пальце. Когда брала стакан с соком у стюардессы или поднимала шторки иллюминатора, она смотрела на кольцо, потом на Кирилла — и улыбалась.

Медовый месяц, урезанный до двух недель, был похож на красивое кино. Вероника каждое утро просыпалась с чувством чрезмерного счастья. В нем растворялись и ежедневное утреннее похмелье, и недосып, и проблемы с пищеварением. Базовая опция брака — каждое утро просыпаться с одним и тем же мужчиной — вызывала эйфорию с провалами в памяти. Как еще можно объяснить то, что по возвращении в Москву Вероника не могла вспомнить, как выглядела вилла, где они жили, сколько браслетов из жемчуга она купила в местных магазинах и когда сделала татуировку Love на запястье?

Она думала, что бодрствует, но на самом деле это больше походило на потерю сознания, растянутую во времени. Искусственно ограниченный мир, где были только они вдвоем, пьянил сильнее алкоголя.

На третий день отдыха жена Сережи сообщила всем, что ночью сделала тест на беременность — он оказался положительным, и поэтому она больше не пьет и не ночует у бассейна. На самом деле тест она сделала еще в Москве, но не могла отказать себе в последних днях пьянства и веселья. Соня начала ежедневно запираться в туалете и выходить оттуда белой, как крышка унитаза, — и Вероника решила, что тема детей для них с Кириллом закрыта. Соню хотелось пожалеть или закрыть в комнате, чтобы не портила ощущение праздника.

Каждое утро Вероника пыталась угадать, чем сегодня захочет заниматься ее муж. Проваляться весь день у бассейна или пойти с книжкой на пляж?

Когда на четвертый день отпуска Кирилл сказал, что планирует встретиться с другом, который тоже отдыхает на Бали с семьей, Вероника обрадовалась и пошла переодеваться. Лямки нового белого платья щекотали обгоревшие плечи.

— Ты тоже куда-то собираешься, любимая? — спросил Кирилл.

— Ну да, с тобой.

— Блин, — ответил Кирилл, — я забыл сказать Владу, что женился. Лучше я пойду один, тем более мы собирались посмотреть футбол, а ты его не любишь. Но я буду скучать, правда-правда.

Весь день Вероника смешивала мартини с апельсиновым соком и смотрела на проекторе «Секс в большом городе». В маленькой спальне, где она спряталась от запаха хлорки начищенного бассейна, она пыталась рисовать, но только измазала руки белилами. Сходила на кухню за чипсами, рассыпала на кровати, когда зубами открывала упаковку. «Черт подери», — сказал бы Кирилл, облизнул указательный палец и собрал им крошки.

— Черт подери, — сказала Вероника, облизнула указательный палец и собрала им крошки.

За окном, в которое она смотрела каждые полчаса, поджав ноги по-турецки, сидела Соня. Огромные круглые очки скрывали половину лица — ту самую, на которой отпечатались следы бессонной ночи. Джинсовые шорты впивались в бедра. Веронике нравилась Соня — такая красивая, худая, скользкая. Но сейчас она смотрела мимо Сони на расписанную граффити калитку, откуда должен был появиться Кирилл. Пару раз Аня в леопардовом купальнике заходила в комнату и просила сфотографировать ее у бассейна, пока свет красивый, но Вероника отказывалась. Ей не хотелось, чтобы муж застал ее в компании подруг.