Читаем Затмение полностью

«Это ужасно болезненно», — предупредил меня Хантер. Мои волосы разметал ветер, как и у Морган. Она быстро спрятала их назад под пальто, и я сделала то же самое. Здесь на старом Протестантском кладбище воздух ощущался сверхъестественным, словно он обладал настоящим весом и прижимал нас к земле — влажный, но холодный. Мы стояли перед источником силы, слушая, как Хантер объясняет свою грандиозную идею. Голова мистера Найэлля была опущена, а сам он согнулся в три погибели.

«Как ты его называешь, повтори?» — попросила я.

Хантер грустно улыбнулся: «Тат меанма».

Я нахмурилась, все еще озадаченная: «А почему я просто не могу соединиться — или типа того — с митером Найэллем?»

Хантер бросил взгляд на своего отца, который испытывал такую сильную боль, что был не в состоянии обращать на что-либо внимание. «Потому что мой папа ослаблен», — тихо ответил Хантер, — «У него сейчас нет достаточной силы, чтобы воссоединиться с твоим сознанием и все еще оставаться на расстоянии от темной волны. Морган в наибольшей степени сильна для соединения с вами обоими, и она сможет удерживать вас на связи». Он взглянул на меня: «Понимаешь?».

Я кинула: «А мм… почему это больно?». Не то чтобы это имело значение.

Морган слабо улыбнулась. «Прежде, чем совершать тат меанма такой степени, рекомендуется провести ряд очищающих ритуалов, выпить крепкий, травяной чай, и так далее», — объяснила она. «Для небольших тат меанма подготовка не играет такой большой роли. Но для таких, как этот, она могла бы очень помочь. Для меня он тоже будет ужасным», — она состроила болезненное выражение лица.

«Супер», — я грустно улыбнулась, — «А где ты будешь?»

«На поле через дорогу, по другую сторону деревьев. Я буду достаточно близко, чтобы поддерживать связь, но надеюсь не слишком близко, чтобы получить удар».

Внезапный комок подкатил к моему горлу, и я сильно сжала губы. Конечно, мы собирались испытать гениальную идею Хантера, но в конечном итоге всё сводилось ко мне, а я далеко не герой. Я работала так усердно, как могла, зная, что буду стараться использовать весь свой потенциал, но моего потенциала просто не могло хватить. Истина заключалась в том, что если я не справлюсь, мы все умрем здесь. И мне не придется быть подружкой невесты для Хилари после этого.

«Ладно», — сказала я, пытаясь звучать менее напуганной, чем была.

«А Даниель будет намного дальше отсюда, по другую сторону от Морган», — объяснил Хантер, — «Он сможет находиться с ней на связи, а Морган — на связи с тобой, и мы сделаем это. Договорились?»

«Договорились», — ответила я, не веря в это. Это была идея Хантера: я все еще должна буду выполнять заклинание, но мой разум будет соединен с Морган. Ее разум будет соединен с мистером Найэллем, а он будет посылать ей слова, если понадобится, которые она сможет передать мне. Хантер собирался остаться здесь на источнике силы со мной, наблюдая за моими движениями и консультируя меня. Он знал, что делать, даже если не мог сотворить заклинание сам.

В тот самый момент холодный ветер дунул мне в лицо. Я посмотрела наверх: вдали на горизонте нависало облако того, что выглядело как чистейшая зола. Оно вздымалось, бурлило, переворачивалось, надвигаясь на Видоус Вейл, словно невероятно огромный рой насекомых.

Хантер взглянул на небо, затем его отец, который, казалось, скрючивался на глазах. «Внимание, все. Начинаем. Она здесь».

Морган, бледная и напряженная, встала лицом ко мне. Мы положили наши руки на плечи друг другу. Медленно мы сближались так, чтобы дотронуться лбами. Морган была ледяной и влажной на ощупь. У нас обеих были длинные волосы, и теперь бешеный ветер скручивал их пряди вместе вокруг наших голов. Я смутно понимала, что Хантер и мистер Найэлль уходят, и я знала, что Хантер вернется. Затем я закрыла глаза и сосредоточилась так, как они учили меня. Самое главное, от меня требовалось медитировать, очистить свой разум и позволить Морган полностью совершить тяжелое слияние.

Я стояла там, чувствуя, как ветер сосульками пробирается под мое пальто, и думала, когда всё наконец начнется. Затем мое сознание словно вспыхнуло, и я почувствовала сильную, острую боль, будто металлические тиски сдавили мой череп. Сразу, как только я начала думать, что не могу больше здесь оставаться, Морган появилась в моем сознании.

«Расслабься», — донесся до меня ее голос, хотя я знала, что мои уши не слышали его, — «Пусть все идет своим ходом. В данный момент ты в безопасности и всё замечательно. Пусть все течет свободно. Сними барьеры, впусти меня».

«Это больно», — сказала я, как трусливая девчонка.

«Я знаю», — ответила Морган, — «Я тоже чувствую. Мы должны преодолеть это».