Читаем Затмение полностью

Молли Шиарс, Ирландия, 1996

В воскресенье я посетила церковь с семьей, несмотря на явное нездоровое самочувствие. После этого мы сходили в Widow’s Diner (ресторан), где я с трудом ухитрилась проглотить лишь несколько кусочков сандвича с беконом, латуком и томатами.

Дома я выпила средство от насморочной аллергии, после чего переоделась, схватила ключи и громко прокричала, что собираюсь к Хантеру. Когда Скай уехала во Францию, а потом в Англию, мои родители узнали, что Хантер остался дома один. Какое-то время они бросали на меня предостерегающие взгляды, когда бы я ни уходила туда, и затем снова, когда я возвращалась. Теперь, когда его отец жил с ним, они стали менее подозрительными. Конечно, они не были знакомы с мистером Найэллем и не улавливали, насколько он отличался от их представления об отце.

По-отцовски или нет, его присутствия было достаточно, чтобы мне стало казаться чудом побыть с Хантером наедине где-либо в его доме. Я вздохнула и села в Подводную Лодку. Снаружи было жутко — после немногих вводящих в заблуждение дней славной весенней погоды, мы сделали огромный шаг в прошлое и оказались в середине тридцатых годов, мрачных и пахнущих снегом. Прежде, чем я добралась до Хантера, крошечные ледяные дождевые капли застучали по ветровому стеклу.

«Привет, моя любовь», — сказал Хантер, как только я появилась у входной двери. Он критически меня осмотрел, затем произнес: «Как насчет горячего чая?»

«У тебя есть сидр?» — спросила я. «Со специями? Или лимоном?»

Он кивнул, и я вошла, радуясь, увидев, что камин в гостиной разожжен. Я скинула пальто и встала перед огнем, выставляя руки вперед. Танцующие языки пламени успокаивали. Направляясь на кухню, Хантер подошел ко мне сзади, обхватил меня руками и прижал ближе. Я прислонилась к нему спиной, позволяя моим глазам мечтательно закрыться, чувствуя его тепло, силу его рук. Одной рукой он погладил мои волосы, растопив маленькие кусочки ледяных кристалликов, задержавшиеся на них. Он наклонился и поцеловал мою шею. Я отклонила голову, чтобы ему было удобнее. Медленно, покрывая мою кожу осторожными поцелуями, он стал двигаться выше к моему подбородку. Я повернулась лицом к нему и криво улыбнулась — он выглядел также плохо, как и я. Казалось своего рода трогательным, что, чувствуя себя настолько ужасно, мы все еще испытывали такое сильное желание быть в объятиях друг друга. Его губы были очень мягкими на моих, двигались нежно, боясь сделать кому-то из нас хуже.

Когда я услышала шаги по ступенькам мистера Найэлля, Хантер и я отпрянули друг от друга и направились на кухню. Секундами позже мистер Найэлль присоединился к нам, и Хантер принялся подогревать сидор на печи. Я уныло села за стол, моя растрескавшаяся голова лежала на моих руках.

«Почему мы все чувствуем себя так плохо?» — спросила я. Мистер Найэлль выглядел бледным и изможденным.

«Эффект надвигающейся темной волны», — ответил отец Хантера с небольшим усилием. «Это даже еще не сила, а заклинания, призывающие ее к зарождению и направляющие на место и людей, являющихся целью. Это не займет много времени теперь. Дело нескольких дней».

«О, Богиня», — пробормотала я, свежий приступ тревоги побежал по моим венам.

«Мы будем чувствовать себя всё больнее и больнее, в то время как темная волна приближается, и нами овладеет раздражительность. Это является плачевным, поскольку нам потребуется работать с еще большим усердием, чем когда-либо».

Хантер вздохнул. «Ты говорил с Элис этим утром?» — спросил он своего отца, и мистер Найэлль кивнул.

«Она и другие члены Старлокета проводят круги силы, нацеливая их энергию на Видоус Вэйл и на Китик, в особенности. Они надеятся помочь всеми возможными способами, но у них так мало документированных свидетельств о любом, кто хотя бы пытался противостоять темной волне». Он провел своей костлявой с длинными пальцами рукой по своему лицу.

"У вас есть какие-нибудь успехи?" — спросила я.

Он тяжело выдохнул, и его плечи ссутулились. «Я работаю день и ночь. Кое в чем я добился успеха. Я подготовил основу заклинания, его последовательность, его слова. Но я был бы намного сильнее, если бы мог вложить в него больше особенностей. Если бы только у меня было больше времени».

Я подняла глаза и поймала взгляд Хантера. Я знала, что мы чувствуем одинаковое отчаяние, одинаковое расстройство: если бы я только могла помочь мистеру Найэллю. Но мы были бесполезны: нам всего лишь оставалось надеяться, что его отец справится с задачей».