Читаем Застава полностью

Дикое неистовство и пренебрежение жизнями — своей и чужими — делало моров беспощадными противниками, а ореол магии, поддерживающий движение даже в поражённых телах, — сложно уязвимыми. Только там, где рассекали пространство сражающиеся вседержатели, тускнела магия тьмы и смертельно раненные моры прекращали тянуться к горлам людей, а живые подчас отступали, на мгновение пронзаясь мыслями о ценности живого. Или попросту — страхом…

Вседержатели метались по рядам. Там, где рвали воздух и тела их мечи, мир становился красен… А моры стремились проломить строй, нацеливаясь на старших воинов, нутром чуя, что их гибель приближает победу Моры. И более всего их привлекал мечущийся красный плащ под золотым шишаком.

Вистарх прикрыл глаза рукой, загораживаясь от ползущего в зенит солнца.

Отсюда, из укрытия, бой казался мешаниной, а люди чудились пыльными глиняными игрушками, сваленными в кучу. Издалека и кровь была не кровь, и смерть — не смерть. Но сердце знало — всё уже случилось. Только опыт давал прочувствовать, как на своей шкуре, что происходило там, внутри, что это такое — стоять в первой нитке, держа своей жизнью границу, быть границей. И оттого ходили ходуном плечи, от того стискивали повод руки и в бешеном ритме прыгало по груди сердце. Вверх — вниз, теряя вдох и замолкая в мгновения наивысшего напряжения.

Там, впереди, гибли люди. Первые сотни — Илии, Еладюка и Крижляка — собой преграждали путь. И кружилось, кружилось по телам вихрем металла оружие — своё и чужое… В тесноте сомкнутых рядов, в невозможности нового вздоха…

— Еладюк.

Вистарх вздрогнул от глухого выдоха Ставра. Поднялся в стременах, потянулся, ища взглядом на поле. Нашёл, сжался. Еладюк летел с пробитого копьём коня. Упал, переворачиваясь по земле, заваленной трупами, тяжело поднялся навстречу налетающим морам… Кривой меч смахнул голову вседержателю, да кто-то об неё споткнулся — запущенным мячиком она полетела в толпу.

Вистарх зажмурился.

Одёргиваясь, кликнул посыльного. Настало время выдвигаться второй линии — Кустарям.

Там, впереди, кипел в одном котле человечий ад… Двух разных сутей. Одной войной замешенных в липкий ком теста, в огне сражения становящегося золой…

Ломились сквозь ряды моры. Топча и рвя, словно взбесившееся зверьё. Ломились, видя только одну цель — один проход меж незримых стен рубежа, коридор заставы и воинов, его защищающихся. Но люди держались. Падали одни — вставали другие, секли беспощадно, зная цену промаху и случайной жалости, зная силу магии моров — только смертельные удары останавливали их…

Солнце ползло к зениту. Плавил жар — труда и усталости… И стояли ряды…

Уже втиснулись в сражение люди Кустарей, уже сами они — старый и молодой — метались по заваленной телами земле. И в два меча крестили воздух. Парила распластанная плоть, не оставляя морам шанса на жизнь. Потом и кровью дымились тела рубящихся. Падали свои и чужие. Пустыми глазами глядя в небо, раззявленными ртами зовя смерть, судорожными пальцами карябая землю или вжимаясь в оружие, словно в святыню. Люди держались…

Уже упал Крижляк и был сметён напавшими. Но озверевшие остатки его сотни, под прикрытием Кустаря-младшего, настолько же бесшабашного и лихого, прорвали круг моров и вытащили командира.

Уже четвёрка людей, закинув щиты за спины, бегом тащила на полотне плаща истекающего кровью вседержателя к заставе…

Солнце раскаленным добела гвоздём сидело в зените. Жарило. Впивалось.

Ряды стояли. И сквозь них, чудесной связью, словно жизнь каждого защитника как бусину нанизав на незримую нить, пролегала граница людского мира. Тонкая. Хрупкая. Бьющаяся в ритме уставших сердец…

Внезапно Ставр подал коня вперёд. Вистарх едва успел удержать за повод.

«Илий!», — пронзило понимание. Холодея, глянул — вокруг спешившегося вседержателя в красном и золотом кольцом стояли моры. Круг сдавливался, как челюсти волка, готовые рвать. Покалеченный Ворон, глухо вопя и болезненно всхрапывая, силился подняться, но обрушивался — не держали подрубленные ноги.

В красном плаще, прикрывающим кровь, словно вседержатель неуязвим, Илий надёжно держал меч — падение не заставило его сознание помутиться, но моров оказывалось слишком много…

Вистарх почувствовал, как окаменели плечи, но изнутри в рёбра, словно в стену склепа шибает сердце.

Ставр обернулся на побелевшего старшого.

— Не успеют! — почти беззвучно шевельнулись губы.

Вистарх судорожно кивнул — да, не успеют. Люди рвались к Илию, словно переняв у моров бешенство и неистовство удара, но время отыграть не могли. Кольцо уплотнялось… Моры знали, на что и ради чего шли.

— И ты не успеешь. — Ответил Вистарх, убирая руку с повода соратника. Внутри всё смёрзлось в ком, и с трудом продралось сквозь пустоту сердце, возвращаясь к ритму. А руки… Руки вспомнили сильное пожатие обретенного друга и стиснули пустоту.

Ставр скрипнул зубами:

— Одна сотня!

Там, впереди, Илий принял на меч первого врага.

Вистарх прикрыл заслезившиеся глаза. Соблазн был велик…

— Полсотни! — задушено процедил Ставр — Отвлечь!