Читаем Записки Обыкновенной Говорящей Лошади полностью

Дал добро на опубликование «Одного дня Ивана Денисовича» Солженицына в журнале «Новый мир» Твардовского. И нанес этим цензуре СССР такой удар, от которого она уже не смогла оправиться.

Начал строить жилье не для маршалов и прима-балерин Большого театра, не для министров и членов ЦК, а для простых граждан. Пусть бедное жилье, пусть на окраинах, но строил быстро и в огромном количестве.

Замахнулся на всемогущую партийную бюрократию – планировал разделить партийные органы на городские и сельские.

И уже под конец жизни, когда его свергли соратнички, написал мемуары и даже… отправил их на Запад, хотя это и могло стать для него смертельно опасным.

Конечно, на его совести и Венгрия, и расстрел людей в Новочеркасске, и Берлинский кризис, и кошмарный Карибский кризис, грозивший миру ядерной катастрофой… Не без этого. Но какие могучие витальные силы поднялись в полузадушенной стране всего за одиннадцать лет хрущевского царствования! Буквально из-под земли появились и новое кино, и новая литература, и новый театр. И новая журналистика.

И разве не в эпоху Хрущева Королев, вытащенный из шарашки, создал первый в мире пилотируемый космический корабль? И разве не в эпоху Хрущева Гагарин полетел в космос?

Разговорилась! Не к месту!

Ну а что сделал для Москвы Хрущев? И здесь вспомнят в первую очередь все дурное. Хорошее забыли. Запомнили прорубленный Новый Арбат – «вставную челюсть». Впоследствии Арбат (старый) превратили в пешеходную зону. Смысла в этих новациях и впрямь было немного. Скучный Арбат не стал ни Монмартром, ни Унтер-ден-Линден – роскошной пешеходной улицей довоенного Берлина с богатыми магазинами и нарядной толпой. Иностранные туристы не пошли на старый Арбат. Как гуляли по Красной площади и глазели на Кремль, так и продолжают гулять.

Гораздо печальней, что при Хрущеве доломали Зарядье, а также снесли древние здания в Кремле, чтобы построить Дворец съездов.

Впрочем, тут уместно вспомнить старую поговорку: «Снявши голову, по волосам не плачут».

На каком основании у москвичей вообще отобрали Кремль? Почему территория Кремля не стала таким же парком, как Царицыно? При Хрущеве хотя бы на часть территории начали пускать посетителей. Но почему только на часть? И почему не откроют дворцы? И не идет служба в соборах?

Но больше всего нареканий вызвало поистине грандиозное дешевое строительство, которое Хрущев начал по всей стране.

Пятиэтажки, вернее кварталы пятиэтажек, остряки сразу окрестили хрущобами.

Я хорошо знала такой квартал в Москве на Открытом шоссе. В одном из новеньких домов дали (бесплатно) двухкомнатную квартиру любимому брату мужа Азару. До этого брат с женой и сынишкой жили в одной комнате в многоэтажном доме на Рождественском бульваре. Естественно, в коммуналке еще с двадцатью жильцами. В их с женой и сыном комнате было, кажется, 18 метров, но в ней еще отгородили высоким шкафом закуток метра в два, где жена Азара хранила кое-какие припасы, а также ведра и тазы, которые нельзя было держать ни на общей кухне, ни в общей ванной.

И тут вдруг Азар, как сказано, получает двухкомнатную квартиру с отдельной (пусть маленькой) кухней, с отдельным санузлом (пусть совмещенным), с балконом и с небольшой кладовкой…

Я часто бывала в этой квартире на Открытом шоссе. Там все было до мелочей продумано, функционально, удобно и уютно.

Брат мужа, талантливый технарь, один из безвестных тружеников, обеспечивавших и техническое, и военное могущество СССР, охотно занимался домом. А его жена была отличной хозяйкой. Когда их сын женился и уехал с Открытого шоссе, оказалось, что для двоих квартира в пятиэтажке вполне приемлема. Более того, инженер Лагутенко, строивший хрущобы, куда лучше разбирался в современной планировке, нежели знаменитые сталинские архитекторы. Столовая в двушке должна быть обязательно связана с кухонькой: бегать хозяйке по коридору на кухню неудобно, а прислуги у нее не предвидится. Большая ванная комната не так уж и нужна, а вот без кладовки очень трудно обходиться – загромождать скромное жилье шкафами не стоит.

Нет, я не против, чтобы люди жили в просторных хоромах… Но от имени таких, как любимый брат мужа Азар, как его жена Мара, да и от своего имени коренной москвички, прожившей до сорока лет в коммуналках, я хотела бы воздать должное и Хрущеву, и Лагутенко, и вообще всем людям, причастным к массовому строительству жилья в Москве. Да и не только в Москве.

Самое главное, что Хрущев создал какую-никакую промышленную базу для массового строительства. В середине 1950-х вышло два постановления: первое – «Об индустриализации строительства», второе – «Об излишествах», вернее о недопустимости излишне украшать дома, удорожая их.