Читаем Записки музыковеда 3 полностью

Первой симфонии Бетховена сопутствовало поначалу далеко не такое же единодушное признание, как Септету. Этой симфонией Бетховен завершил развитие венской инструментальной музыки XVIII века. Сочинение насыщено интонациями, характерными для поколения Гайдна и Моцарта, и во многом продолжает традиции гайдновской симфонии. Жанрово-бытовые образы, элементы танцевальности в юмористическом преломлении, небольшой прозрачный оркестр роднят Первую симфонию с произведениями венской школы раннего периода.

Знаменательно, однако, что при первом исполнении симфонии венские слушатели, оценив высокие художественные достоинства произведения, ощутили в ее музыке и новые черты, которые не смогли оценить и понять до конца. Уже начало симфонии поразило современников. Вместо ясного, определенного устойчивого аккорда, как было принято, Бетховен открывает медленное вступление таким созвучием, которое не дает возможности слуху определить тональность произведения. Всё вступление, построенное на постоянных контрастах звучности, держит слушателя в напряжении, разрешение которого наступает только с вступлением главной темы. Стремительный, больше похожий на скерцо, менуэт, стал еще одним предметом удивления. Вступление к финалу, где комически «нанизывается» одна нота за другой, дирижеры того времени часто выпускали, боясь, что слушатели начнут смеяться. И в целом, при всей традиционности, в симфонии уже проявляются признаки скрытой «взрывной» силы. Стремление преодолеть классицистскую уравновешенность и драматизировать музыку путем усиления контрастов резко выделяет Первую симфонию Бетховена на фоне ее исторических прототипов.

Симфония посвящена барону Г. ван Свитену — известному венскому меценату, содержавшему большую капеллу, пропагандисту творчества Генделя и Баха, товарищу Моцарта по масонской ложе, автору либретто ораторий Гайдна, а также двенадцати симфоний, по словам Гайдна, «таких же тупых, как он сам».

Первая часть симфонии написана в сонатной форме. После вступления, которого мы уже касались, звучит главная партия с ее юношеской энергией и порывом нерастраченных сил. Она упорно стремится вверх, постепенно завоевывая высокий регистр и утверждаясь в звонком звучании всего оркестра. Грациозный облик побочной, с изящной, шутливой перекличкой инструментов, заставляет вспомнить Моцарта. Но и эта лирическая тема дышит той же радостью жизни, что и первая. На миг набегает облачко грусти, побочная возникает в приглушенном, несколько таинственном звучании низких струнных. Им отвечает задумчивый мотив гобоя. Но все это быстро исчезает, сменяясь лучезарной заключительной партией. Мотивы главной партии пронизывают и разработку, которая строится на резких сменах звучностей, внезапных акцентах, перекличках инструментов. Эта энергичная тема господствует и в репризе. Особенно ее главенство подчеркивается в победно звучащей коде, которой Бетховен, в отличие от своих предшественников, придает очень важное значение.

Вторая часть также написана в сонатной форме. Причем, в отличии от сонаты без разработки, обычной в медленных частях симфоний, здесь разработка представлена полноценно. Эта часть — настоящий шедевр Бетховена. В Анданте счастливо сочетаются высочайшее мастерство и искренность, сила непосредственного вдохновения.

Очаровательно, приветливо звучит светлая и певучая мелодия главной партии. Инструменты здесь вступают по очереди, образуя полифоническую композицию (фугато). Здесь наиболее ясно ощущается связь Бетховена с его учителем Гайдном, с музыкой XVIII века. Однако на смену изящным украшениям «галантного стиля» приходит большая простота и ясность мелодическах линий, большая четкость и острота ритма. Побочная партия не составляет контраста к главной, а дополняет ее. Прелестна заключительная партия с ее нежным журчанием скрипок и флейты, сопровождаемым легкими аккордами и тихим звуком литавр.

Этот таинственный, еле слышный аккомпанемент пронизывает всю разработку; он разрастается, достигает огромной мощи звучания и затем постепенно угасает. Обращает на себя внимание внезапный момент разработки с резкими контрастами, элементами страдания. Реприза не является механическим повторением материала экспозиции. Полифония Главной партии обогащается — к ней добавляется контрастный голос. Реприза заканчивается значительной по объему кодой, в которой развитие продолжается до самого конца.