Читаем Записки музыковеда 3 полностью

«Руслан и Людмила» — эпическая опера. Монументальные образы Киевской Руси, легендарные фигуры великого князя Светозара, богатыря Руслана, вещего народного певца Баяна переносят слушателя в обстановку глубокой древности, рождают представление о красоте и величии народной жизни. Значительное место в опере занимают фантастические картины царства Черномора, замка Наины, музыка которых наделена восточным колоритом. Основной конфликт — столкновение сил добра и зла — отражен в музыке оперы благодаря рельефному противопоставлению музыкальных характеристик действующих лиц. Партии героев необычайно выразительны психологически и вокально. Поэтому многие номера «Руслана и Людмилы» — желанные гости не только на театральной, но и концертной сцене: арии Руслана, Людмилы, Ратмира, рондо Фарлафа, каватина Гориславы, баллада Финна, песни Баяна. В равной степени это относится и к оркестровым эпизодам: марш Черномора, Танцы волшебных дев, Увертюра. Эпический склад подчеркивается обилием хоровых массовых сцен и неторопливым, как в былинном повествовании, развитием действия.

Оркестровку «Руслана и Людмилы» отличает высочайшее мастерство, красочность и изобретательность. Например, Глинка изобрел оркестровый прием подражания гуслям, сочетание арфы и фортепиано, — его взяли на вооружение другие композиторы, в частности Н.А.Римский-Корсаков в «Снегурочке» и «Садко». Вообще, «Русланом и Людмилой» открыты многие новые пути в русской музыке. Прежде всего, это одно из главных направлений русского оперного искусства — сказочно-эпическое. Можно сказать также, что двумя своими операми Глинка внес большой вклад в становление «русского бельканто». Как известно, композитор в начале 1830-х годов побывал в Италии, лично познакомился с Беллини и Доницетти, писал инструментальные сочинения на темы их опер и арии в итальянском стиле. И в «Руслане» нашли отражение черты итальянских жанров: например, в хоре «Не проснется птичка утром» и в дуэте Финна и Ратмира ясно угадываются черты баркаролы. Но главное, Глинка первым заметил некую общность итальянской и русской песенности: протяжную напевность, обилие выразительных украшений в мелодии, наличие в вокальной мелодии инструментальных приемов. А с итальянской профессиональной традицией сближает музыку «Руслана и Людмилы» виртуозный характер партии Людмилы (например, в ее первой арии немало рулад, фиоритур, виртуозных пассажей).

Так же очень легко представить себе Рондо Фарлафа в исполнении буффонного баса в итальянской опере. Я даже скажу (это, наверное, крамольная мысль), что если исполнить гениальную Увертюру так, как, думаю, ее замыслил Глинка, то есть легко и без ложного пафоса, то она будет близка к легким, стремительным, увлекательным увертюрам Доницетти и Россини.

Но в Арии Людмилы виртуозность соединяется с характерной для русской песенности мелодикой — секстовыми и квинтовыми ходами. И в общем можно сказать, что чужое, итальянское в музыке глинкинской оперы не было бы таким ярким, если бы гениально не сплавлялось со своей, русской традицией. Так что феномен «русского бельканто» дал замечательный художественный результат у Глинки и оставил долгий след в русской музыке после него.

Идея и главный пафос этого произведения — торжество светлых сил жизни.

Глава 11. День музыкальных годовщин

При всей насыщенности декабрьского музыкального календаря памятными датами, сегодняшний день 16 декабря особенный. 16 декабря 1770 года в Бонне произошло событие, значение которого невозможно переоценить: родился Людвиг ван Бетховен. Один из столпов, наряду с Гайдном и Моцартом, венского классицизма, величайший симфонист, он проводил в своем творчестве идею победы сила духа над злом и несправедливостью. Своим наставником считали его многие композиторы. Берлиоз, Брамс, Малер, Лист, Прокофьев, Шенберг, Шостакович — малая часть из них.

В тот же день на 145 лет позднее появился на свет Георгий Васильевич Свиридов. Для его творчества характерна тесная связь с народными истоками, он всегда позиционировал себя сыном своей земли. Композитор был прекрасным знатоком русской культуры, светочем Свиридова был Пушкин. Всё творчество Свиридова — стремление к добру, внутренней гармонии. Но в нем нашел отражение и драматизм эпохи с бурными переживаниями и потрясениями.

А еще на 17 лет позднее в мир пришел Родион Константинович Щедрин. Его, сына музыковеда, музыка окружала с детства. Годы отрочества пришлись на войну — в будущем боль пережитого вылилось в ряд произведений на военную тематику. Его композиторский путь полон моментов преодоления предвзятости, инерции, слушательского непонимания, но их позволяла преодолевать твердость убеждений.

Я сегодня не стану говорить ни о жизненном, ни о творческом пути этих выдающихся творцов — об этом и до меня писали обильно, интересно, серьезно. Давайте просто послушаем их музыку (а желающим я дам небольшие пояснения; те же, кого они не интересуют, легко их пропустят).

Перейти на страницу:

Похожие книги

Целительница из другого мира
Целительница из другого мира

Я попала в другой мир. Я – попаданка. И скажу вам честно, нет в этом ничего прекрасного. Это не забавное приключение. Это чужая непонятная реальность с кучей проблем, доставшихся мне от погибшей дочери графа, как две капли похожей на меня. Как вышло, что я перенеслась в другой мир? Без понятия. Самой хотелось бы знать. Но пока это не самый насущный вопрос. Во мне пробудился редкий, можно сказать, уникальный для этого мира дар. Дар целительства. С одной стороны, это очень хорошо. Ведь благодаря тому, что я стала одаренной, ненавистный граф Белфрад, чьей дочерью меня все считают, больше не может решать мою судьбу. С другой, моя судьба теперь в руках короля, который желает выдать меня замуж за своего племянника. Выходить замуж, тем более за незнакомца, пусть и очень привлекательного, желания нет. Впрочем, как и выбора.

Лидия Андрианова , Лидия Сергеевна Андрианова

Публицистика / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Попаданцы / Любовно-фантастические романы / Романы
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Почему центром всей российской истории принято считать Киев и юго-западные княжества? По чьей воле не менее древний Север (Новгород, Псков, Смоленск, Рязань) или Поволжье считаются как бы второсортными? В этой книге с беспощадной ясностью показано, по какой причине вся отечественная история изложена исключительно с прозападных, южно-славянских и польских позиций. Факты, собранные здесь, свидетельствуют, что речь идёт не о стечении обстоятельств, а о целенаправленной многовековой оккупации России, о тотальном духовно-религиозном диктате полонизированной публики, умело прикрывающей своё господство. Именно её представители, ставшие главной опорой романовского трона, сконструировали государственно-религиозный каркас, до сего дня блокирующий память нашего населения. Различные немцы и прочие, обильно хлынувшие в элиту со времён Петра I, лишь подправляли здание, возведённое не ими. Данная книга явится откровением для многих, поскольку слишком уж непривычен предлагаемый исторический ракурс.

Александр Владимирович Пыжиков

Публицистика
Робот и крест
Робот и крест

В 2014 году настал перелом. Те великолепные шансы, что имелись у РФ еще в конце 2013 года, оказались бездарно «слитыми». Проект «Новороссия» провалили. Экономика страны стала падать, получив удар в виде падения мировых цен на нефть. Причем все понимают, что это падение — всерьез и надолго. Пришла девальвация, и мы снова погрузились в нищету, как в 90-е годы. Граждане Российской Федерации с ужасом обнаружили, что прежние экономика и система управления ни на что не годны. Что страна тонет в куче проблем, что деньги тают, как снег под лучами весеннего солнца.Что дальше? Очевидно, что стране, коли она хочет сохраниться и не слиться с Украиной в одну зону развала, одичания и хаоса, нужно измениться. Но как?Вы держите в руках книгу, написанную двумя авторами: философом и футурологом. Мы живем в то время, когда главный вопрос — «Зачем?». Поиск смысла. Ради чего мы должны что-то делать? Таков первый вопрос. Зачем куда-то стремиться, изобретать, строить? Ведь людям обездоленным, бесправным, нищим не нужен никакой Марс, никакая великая держава. Им плевать на науку и технику, их волнует собственная жизнь. Так и происходят срывы в темные века, в регресс, в новое варварство.В этой книге первая часть посвящена именно смыслу, именно Русской идее. А вторая — тому, как эту идею воплощать. Тем первым шагам, что нужно предпринять. Тому фундаменту, что придется заложить для наделения Русской идеи техносмыслом.

Андрей Емельянов-Хальген , Максим Калашников

Публицистика