Рядом с бабушкиным лифтом, за парой малиновых дверей салона и вдоль зелёного клетчатого пола, вела маленькая лестница с тяжёлыми железными перилами; она вела на второй этаж, где стояла статуя королевы Виктории. Я всегда кланялся ей, проходя мимо. Ваше Величество! Вилли тоже. Нам так велели, но я бы все равно кланялся ей сам. «Бабушка Европы» показалась мне чрезвычайно убедительной, и не только потому, что бабушка любила её, и не потому, что однажды папа хотел назвать меня в честь её мужа. (мамочка запретила) Виктория нашла большую любовь, была счастлива, но жизнь её, по сути, была трагична. Её отец, принц Эдуард, герцог Кентский и Стратернский, как говорили, был садистом, который сексуально возбуждался, когда солдат пороли, а её дорогой муж Альберт умер у неё на глазах. Кроме того, за время её долгого и одинокого правления в неё стреляли 8 раз, в 8 разных случаях, 7 разных человек.

Ни одна пуля не попала в цель. Ничто не могло сломить Викторию.

За статуей Виктории всё становилось сложнее. Двери — одинаковыми, комнаты — смежными. Легко потеряться. Откройте не ту дверь, и можете ворваться к па, пока его камердинер помогает ему одеться. Хуже того, вы можете ворваться, когда он делает стойку на голове. Эти упражнения, предписанные физиотерапевтом, были единственным эффективным средством от постоянных болей в шее и спине па. В основном старые травмы от игры в поло. Он делал их ежедневно, прямо в трусах, прислонившись к двери или вися на турнике, как искусный акробат. Если вы приложите мизинец к ручке, то услышите, как он умоляет с другой стороны: Нет! Нет! Не открывай! Пожалуйста, Господи, не открывай!

В Балморале было 50 спален, одну из которых делили мы с Вилли. Взрослые называли её детской. У Вилли была большая половина с двуспальной кроватью, большим умывальником, шкафом с зеркальными дверцами, красивым окном, выходящим во двор на фонтан с бронзовой статуей косули. Моя половина комнаты была намного меньше, не такая роскошная. Я никогда не спрашивал, почему. Мне было всё равно. Но мне и не нужно было спрашивать. Будучи на два года старше меня, Вилли был Наследником, а я Запасным.

Это было не просто то, как нас называла пресса, хотя, безусловно, так оно и было. Это было сокращением, которое часто использовали папа, мама и дедушка. И даже бабушка. Наследник и Запасной — в этом не было суждений, но и не было двусмысленности. Я был тенью, подспорьем, запасным вариантом. Меня произвели на мир на случай, если с Вилли что-нибудь случится. Меня вызвали для прикрытия, отвлечения внимания, развлечения и, при необходимости, запасной части. Почки, возможно. Переливание крови. Частичка костного мозга. Мне это разъяснили с самого начала жизненного пути и впоследствии регулярно напоминали. Мне было 20, когда я впервые услышал историю о том, что папа якобы сказал маме в день моего рождения: Чудесно! Теперь вы дали мне Наследника и Запасного — моя работа сделана. Шутка. Предположительно. С другой стороны, говорят, что через несколько минут после того, как он произнёс эту комедийную фразу, па ушел встречаться со своей девушкой. Вот так. В каждой шутке есть доля шутки.

Я не обиделся. Я ничего не чувствовал по этому поводу, ничего из этого. Иерархия была подобна погоде, положениям планет или смене времен года. Кому хотелось заморачиваться такими неизменными вещами? Кого может беспокоить судьба, высеченная в камне? Быть Виндзором означало выяснить, какие истины вневременны, а затем изгнать их из головы. Это означало впитывание основных параметров своей идентичности, инстинктивное знание того, кем ты был, что всегда было побочным продуктом того, кем ты не был.

Я был не бабушка.

Я не был па.

Я не был Вилли.

Я был третьим в очереди после них.

Каждый мальчик и девочка хотя бы раз представляют себя принцем или принцессой.

Таким образом, Запасной или не Запасной, быть им на самом деле было не так уж и плохо. Ещё, решительно стоять позади любимых — разве это не определение чести?

Любви?

Например, поклониться Виктории, проходя мимо?

3

Рядом с моей спальней было что-то вроде круглой гостиной. Круглый стол, настенное зеркало, письменный стол, камин с мягкой обивкой. В дальнем углу стояла огромная деревянная дверь, ведущая в ванную. Две мраморные раковины выглядели как прототипы первых изготовленных раковин. Всё в Балморале было либо старым, либо древним. Замок был игровой площадкой, охотничьим домиком, а также сценой.