Я чувствовал огромную усталость. Я хотел вернуться домой, и я понял, каким сложным понятием стал дом. Или, может быть, оно всегда было таким. Я указал на сады, город за ними, нацию и сказал: Вилли, это должно было быть нашим домом. Мы собирались прожить здесь всю оставшуюся жизнь.

Ты ушел, Гарольд.

Да… и ты знаешь почему.

Не знаю.

Ты... не знаешь?

Честно не знаю.

Я отвернулся. Я не мог поверить своим ушам. Одно дело не соглашаться с тем, кто был виноват или как всё могло быть по-другому, но чтобы он заявлял о полном незнании причин, почему я покинул страну своего рождения — землю, за которую я сражался и был готов умереть — страну матери? Эта чреватая опасностями фраза. Заявлять, что ничего не знаем о том, почему мы с женой пошли на решительный шаг, забрали ребёнка и просто сбежали со всех ног, оставив всё: дом, друзей, мебель? Правда?

Я посмотрел на деревья: ты не знаешь!

Гарольд…я честно не знаю.

Я повернулся к па. Он смотрел на меня с выражением, которое говорило: Я тоже.

Ух ты, подумал я. Может быть, они и правда этого не знают.

Поразительно. Но, может быть, это было правдой.

И если они не знали, почему я ушёл, может быть, они просто не знали меня. Вообще.

И, возможно, они никогда этого по-настоящему не хотели.

И, честно говоря, может быть, я тоже этого не позволял.

От этой мысли мне стало еще холоднее и ужасно одиноко.

Но это также меня разозлило. Я подумал: я должен им рассказать.

Как им рассказать?

Я не могу. Это заняло бы слишком много времени.

Кроме того, они явно не в том настроении, чтобы слушать.

Во всяком случае, не сейчас. Не сегодня.

Итак:

Па? Вилли?

Мир? Начнём.

Часть 1. Ночь, которая покорила меня

1

ИСТОРИИ БЫЛИ ВСЕГДА

Время от времени люди шептались о людях, которым не повезло в Балморале. Давняя Королева, например. Обезумевшая от горя, она заперлась в замке Балморал и поклялась никогда оттуда не выходить. И очень правильный бывший премьер-министр: он назвал это место «сюрреалистическим» и «совершенно причудливым».

Тем не менее, я не думаю, что слышал эти истории через какое-то время. Или, может быть, я слышал их, но они не запомнились. Для меня Балморал всегда был просто раем. Помесь сказок Диснея и какой-то священной рощи друидов. Я всегда был слишком занят рыбалкой, стрельбой, беготней вверх и вниз по холмам, чтобы замечать что-то неладное в фэн-шуе старого замка.

Я пытаюсь сказать, что я был счастлив там.

На самом деле, возможно, я никогда не был счастливее того золотого летнего дня в Балморале: 30 августа 1997 года.

Мы отдыхали в замке неделю. В планах было остаться на ещё одну. Как и за год до этого и два года назад. Балморал был отдельным микросезоном, двухнедельным перерывом в шотландском Наогрье, отмечавшим переход от разгара лета к ранней осени.

Бабушка тоже была там. Естественно. Она проводила большую часть каждого лета в Балморале. И дедушка. И Вилли. И па. Вся семья, за исключением мамы, потому что мама больше не была частью семьи. Она либо сбежала, либо была выброшена, в зависимости от того, кого вы спросите, хотя я никогда никого не спрашивал. В любом случае, она отдыхала где-то ещё. В Греции, говорил кто-то. Нет, на Сардинии, сказал кто-то. Нет, нет, подсказал кто-то, твоя мать в Париже! Может быть, это сама мама сказала это. Когда она позвонила ранее в тот день, чтобы поболтать? Увы, это воспоминание, как и миллионы других, находится по другую сторону высокой мысленной стены. Такое ужасное, мучительное чувство знать, что они там, на другой стороне, вы всего в нескольких дюймах от них, но стена всегда слишком высока, слишком толста. Неприступна.

В отличие от башен Балморала.

Где бы ни была мама, я понимал, что она со своим новым другом. Это было слово, которое все использовали. Не бойфренд, не любовник. Друг. Хороший парень, я подумал. Мы с Вилли только познакомились с ним. Вообще-то, мы были с мамой несколько недель назад, когда она впервые встретила его, в Сан-Тропе. Да. Мы отлично проводили время, только втроем, остановились на какой-то старой вилле. Каждый раз, когда мама, Вилли и я были вместе, было много смеха, возни, что было нормой, хотя в тот праздник этого было больше. Вся эта поездка в Сен-Тропе была райской. Погода была прекрасной, еда — вкусной, мама улыбалась.

Принцесса Диана и Доди Аль-Файед

А самое главное, там были гидроциклы.

Чьи они? Не знаю. Но я отчетливо помню, как мы с Вилли катались на них в самую глубокую часть канала, кружа, ожидая, пока появятся большие паромы. Мы использовали большие волны, как пандусы, чтобы взлететь повыше. Не знаю, как мы не погибли.