«Тогда, год назад, мы здесь… ну, не здесь, конечно, а в ресторане одном, отмечали юбилей фирмы. Корпоратив, короче. Весело было, славно. Засиделись допоздна, выпили, ясное дело. Мне пришлось заночевать в городской квартире, а Инка, жена моя, была на даче, в Ижоре. У нас там дом, и банька стоит… стояла старая, дедова еще. Я ведь не то чтоб сирота, но так вышло… в общем, можно сказать, вырастил меня именно он, дед. Хотя какой он дед – совсем крепкий еще мужик, ему шестьдесят три было, когда… виноват, отвлекся, это к делу не относится. Я о баньке: перед тем, за год, в ней прижился у меня мужичок один, бывший моряк, мичман. Нормальный, аккуратный. Сторожил, Инке с ее цветами помогал, соседям по мелочи… не вредный, в общем. Выпивал, само собой, но в меру, не бузил… по жизни был такой… пришибленный, что ли. Там, на военном корабле, у него вышла неприятность – реактор чинил или что-то в этом роде… облучился, словом. Седой стал, и по мужским делам… ну, понятно. Да… он выглядел вахлак вахлаком, и здоровый к тому, чисто медведь-шатун. Сторожа лучше не придумать – на него глянешь, и можно штаны менять. Там без закона подлости не обошлось – в ту ночь он, видать, взял на грудь и заснул с сигаретой. А она заметила, кинулась туда сдуру – хотела, наверно, вытащить его. Она тогда это, ну… в положении была. Двойней. Мы очень хотели ребенка, а само не получалось. Сколько она с этим намучилась – надо отдельно рассказывать. А тогда впотьмах споткнулась, упала, головой о камень… И Сашку не спасла, и сама обгорела, сильно. Врачи старались, а толку? Кровопотеря огромная, почки отказывали, по-женски там оторвалось… у нее от этого в голове сдвиг случился, одно к одному… вот и умерла, прямо в больнице. Я думал, с ума сойду. А телеоператоры эти накинулись, как вороны на падаль. Вот такие дела…»

Закончив рассказ, он помолчал, ожидая развития с ее стороны. Журналист ни за что не удержался бы, но гостья лишь сочувственно вздохнула.

– Скажите, а зачем вам понадобился этот Колька? – вернулся к первой теме бизнесмен, – Я надеюсь, не по поручению какой-нибудь брошенной бабенки с гурьбой плачущих детишек? «Найди меня» и тому подобное?

– Занят, Сань? – в кабинет без стука вошел невысокий лысоватый мужчина, и Светлана воспользовалась моментом.

– Ой, давайте я вам после расскажу, завтра. Можно?

Она, не ожидая ответа, выскочила из кабинета, быстро прошла мимо стоящей с кофейником в руках секретарши и перевела дух только на улице. Рассказать-то расскажу, но сначала надо выработать линию повествования.

А Лобов, вполуха слушая заместителя, вглядывался в прошлое. Правда… Кто ее знает, правду? Обо всем ли можно рассказывать? А сам я – все знаю?

Да, жена очень любила свой загородный дом…

2016-2017 Санька плюс Сашка

Закон есть закон, он для исполнения обязателен, и незнание его буквы не считается аргументом в пользу невыполнения. Кроме законов бывают правила, их тоже надо соблюдать, а в отношениях порядочных людей бывает еще уговор, и он, как известно, дороже денег. Бывший мичман Панкратов по прозвищу Белый считал себя вполне порядочным, но далеко не всегда строго придерживался как требований законов, так и всяких писаных правил, а вот неписаные, и особенно уговоры, соблюдал.

Баня в ее обычной, парильно-помывочной роли, предназначена для согревания и телесного очищения. Эта – древняя, давно не топленая по- настоящему, грела своему обитателю сердце и очищала душу. Проживая в крохотной старинной избушке, пусть и на птичьих правах, Белый уже полтора года ощущал именно глубинное, душевное отогревание. Годами копившийся лед людского неприятия, а чаще отторжения: как же, он – бомж, никто и ничто – таял, приходило понимание, отчасти даже уважение.

Первый приезд хозяйки прошел для него незамеченным, как и второй, и третий. Иначе быть не могло – он ее попросту не видел, ибо строго соблюдал установленное хозяином при вселении «постояльца» правило, оно же уговор: мы есть – тебя нет. При появлении на горизонте хозяйской машины Белый мгновенно зашивался в свою берлогу и сидел безвылазно; ну, по крайней надобности – не в счет. Для этих дел тут же, рядышком, стояла столь же древняя дощатая «кабинка». Саня, оценив очевидную мизерность емкости давненько не опорожняемой ямы, все там вычистил, убрал мох и паутину, подновил дверцу, опорные дощечки. Укрепил, в общем. Для застарелых отходов у самого забора отрыл яму, сбросил все туда, присыпал землей, торфом с приречного лужка и задерновал. Отнесся по-флотски аккуратно, да и просто – чтоб не воняло.