Читаем Замуж за монстра, или Любовь чистой воды полностью

– Иммира, вам запрещено приближаться к воде. – Огорошил меня вдруг прислужник. – Для очищения тела есть специальный песок, напитки вам предлагаются освежающие и утоляющие жажду. Чистая вода под запретом. Господин знает, что вы можете попытаться связаться с нежелательными лицами.

– Обалдеть, – пробормотала я, – Я не знаю как это сделать, а он видите ли знает!

– Господин знает и видит все, что происходит в этом дворце. – Выдал мне вторую новость мальчик.

– Вы наблюдаете за мной постоянно? – сообразила я

– Да, иммира. – и вновь прислужник исчез без предупреждения.

Мне оставалось только обдумывать услышанное вместе со Стасей. Эта ситуация не нравилась мне все больше и больше. Вспомнив слова мальчишки о верхней террасе, я попыталась найти на нее выход. С трудом, но нашла, даже не зовя на помощь прислужников.

Что-то умиления при виде маленьких загорелых детей в чалме у меня поубавилось. Да и вряд ли эти малыши были детьми. Скорее всего, просто так выглядели. Уж больно профессионально-вежливые у них улыбки и поведение. Как у меня когда-то. Но в моем случае это было необходимо в работе администратора. Какими бы отталкивающими клиенты не были, необходимо вежливо улыбаться и разговаривать спокойным тоном. Всегда.

Вот и тут так же. Легкие улыбки, уважительные поклоны, а глаза холодные, равнодушные. Чем больше думаю, тем больше дрожь пробирает. Не найти мне тут союзника. Слишком преданы прислужники своему правителю.

Размышляя обо всем этом поднялась на крышу. «Верхнюю террасу», как ее назвал мальчик.

Сердце защемило. Красиво. И видно далеко. То, что казалось кусочком из окна, с крыши предстало как необъятное море желтого песка. И небо. Синее-синее. Жаркое. Знойное. Совсем не такое, как дома. Не ласковое. И солнце, жалящее своими лучами.

Долго я не простояла. Слишком жарко оказалось. Но округу разглядела. Дворец находился на некотором возвышении от города, особняком. Если все так, как сказал мальчишка-прислужник, то правитель построил это здание всего несколько дней назад и специально для меня.

Эта оговорка удивила.

Столько закрытых комнат, делать нечего, а дворец – «для меня». Странно? Не то слово!

И все же я не оставляла мыслей о побеге. Даже заглянула за край террасы. Нет, спрыгнуть не удастся. А выхода по всей видимости из этой тюрьмы не предусмотрено. Для меня уж точно.

Город, казалось, жил своей жизнью и не обращал на меня внимания. Не думаю, если я вдруг начну кричать и махать покрывалом, кто-то обратит на это внимание. Дома в Ашенте были песчаными. Или глиняными? Издалека разглядеть подробно не получалось, но видимо песок там был такой же крепкий, как тот, из которого построен дворец.

Дальше, за границей города не было ничего. Одна пустыня. И это убивало. Пока только морально. А вот если решусь сбежать, вполне возможно – и физически. Пустыня опасна для неподготовленных. Это я еще на земле усвоила.

Хочу воды.

Хочу этой привычной прохлады вокруг кожи. Когда даже дышать легко. Когда можно парить в невесомости, наслаждаясь кристальной ясностью вокруг. Изображение вокруг помутнело – слезы навернулись на глаза. Все-таки моя психика не настолько непробиваемая, как у Стаси. Хотелось плакать.

Но солнце жарило немилосердно, аж голова разболелась. Едва ли не впервые в этом мире. Просто от солнца над головой. Поэтому пришлось слизнуть соленые капельки с губ и идти в свою комнату.

Мелькнула и пропала какая-то мысль. Очень важная мысль. Но головная боль все нарастала, думать стало слишком тяжело. И я рухнула на кровать, или чем были эти подушки с покрывалами.

Стася еще что-то пыталась сказать, но я ее не слышала. Или слышала, но не понимала?

Голова болит.

Хочу спать…

***

Небо было прекрасным. Полет – головокружительным. А в сердце царило счастье. Даже тревожные мысли и беспокойства отошли на второй план.

Мы летели вдоль речушки, выходящей из Озера Дома. Ной сказал, что вначале заглянем к Лешему. Все ж, не считая Посейдона, его территории были самыми близкими и пересекались с нашими.

Я наслаждалась. И больше всего тем, что не нужно было слов. Можно было просто подумать, представить, и адресовать все это мужу. И Ной поймет. Улыбнется, и ответит. Забота и тепло. Я куталась в них, закрываясь от всех проблем. Но лететь все время как оказалось, было невозможно.

Во-первых, я умудрилась замерзнуть.

Во-вторых, первый пункт заметил Ной, а не я.

В-третьих, мы приближались к лесам, и продолжать путешествие по воздуху уже было невозможно.

Поэтому мы спустились к речушке, что вела нас. Отдохнуть, перекусить и немного поразвлечься.

Последнее нужно было моему внутреннему ребенку, так не вовремя проснувшемуся. Поэтому, после еды – фрукты и какая-то вкусненькая зелень – я зашла в речку примерно по колено, набрала в ладони воды, и, глянув на Ноя, что с ожиданием наблюдал за моими действиями, пакостно улыбнулась, приводя замысел в действие.

Я никогда не забуду ошеломленный взгляд мужа, когда я брызнула на него водой. Казалось, он не мог поверить, что я это сделала. Я забрызгала Водяного водой!