Читаем Замок ужаса полностью

Было ли ей страшно? Сознавала ли она возможную гибельность для себя этих замыслов? Нет. Страх словно был остался там, под березой. Потому что в миг, когда мертвый тигр рухнул, придавив собою Овсянникова, не крик ужаса вырвался у Александры, нет!.. Она невольно издала стон отчаяния, тоски, похожей на ту, которую испытала, когда при дороге был убит волк. Эти два приступа внезапного, непонятного горя так ее вымотали, что ни страха, ни даже здравой осторожности не осталось. Только холодноватая решимость — и тоска.

— возникли вдруг любимые строки. Почему, к чему?

А, что думать! Пожалуй, и этому ее неистовому стремлению уготована обычная участь: рваться вперед, добиваться своего любой ценой, словно это — последнее желание в жизни! — а достигнув, сникнуть, выплыть из эйфории стремления, убедиться в который раз, что чем неистовее к чему-то рвешься, чем более прилагаешь усилий, тем горше достижение, обладание: все силы ушли на борьбу, на радость их просто нет. Все в ее жизни случалось слишком поздно…

— Что ж по родичу своему не вопишь? Что не льешь слез, не распускаешь косу?..

Александра так сильно вздрогнула, что Михаил невольно приобнял ее за плечи.

Прямо перед ними на дороге — и откуда взялся? безлюдье кругом! не из круговерти же снежной соткался! — стоял человек.

Диковинного же был он вида!.. Шуба — роскошная, рыжая, лисья, наверное, очень легкая и теплая, — укрывала его до самых пят. Искристая шапка из зимней рыси почти заслоняла лицо. Видны были только смуглые, твердые скулы да узкие жаркие глаза.

— Что? — нетвердо вымолвила Александра. А ведь еще недавно хвалилась перед собою: страх, дескать, ушел! — Что вы говорите?

— Не шибко о смерти своего родича печалишься! — вновь укорил незнакомец. — Или ошибся я? Неужто ты не его крови?.. — Это он произнес как бы про себя, тяжело вглядываясь в Александру.

Речь его была гортанной, неровной. Такой выговор Александра замечала у тонгасов, плохо знающих по-русски.

— Никакой он мне не родственник, — отмахнулась она. — Да и жив он, жив, даже не ранен. Просто шок. День-два в больнице полежит и…

— Ты о человеке, что ли? — пренебрежительно спросил незнакомец. — Э-э… видно, он в другой жизни свиньей был, вот амба на него и кинулся.

— Ка-ак?! — даже задохнулась Александра от такой наглости, и встречный тихо, хрипло рассмеялся:

— Плохо сказал, да? Ну, не свиньей — значит, собакой мог быть. Амба-старик собачье мясо тоже сильно любит.

— Шел бы ты отсюда, — хмуро посоветовал Михаил Невре незнакомцу. — Чего голову морочишь?

И бредовая мысль посетила Александру: скорее, она сама была в другой жизни собакой! Она — как, впрочем, и все журналисты.

— Нет, — покачал своей огромной шапкой встречный, словно расслышав мысли Александры. — Ты — нет. Знаю, что говорю.

— Михаил! — в отчаянии от неразберихи, в которую оказалась вовлечена ее усталая головушка, нервно вскричала Александра. — Что ему надо? Кто это?!

— Филипп Актанка его зовут, — нехотя ответил Михаил. — Филипп Актанка — шаман.

* * *