Читаем Замок ужаса полностью

— Настоящую свободу я получил только здесь! Благодаря камням! — продолжал Карстенс. Речь его постепенно приобретала прежний повелительный тон, на скулах вновь появились малиновые пятна румянца. — Камни дали мне уверенность и силу. Это сейчас! А в будущем они обещали бессмертие и власть над миром. Вы только что рассказывали здесь про императора-сардакана, которого никто не мог победить. А что мешает землянину также стать высшим существом? Называйте меня как хотите — сардаканом или дьяволом, но я сейчас именно тот, кем хотел быть всегда. Да будет вам известно, что в моих жилах течет кровь древних завоевателей, великих воинов, для которых существовал только один закон — собственная воля, которые родились на свет для того, чтобы править толпами глупой черни! Камни прекрасно поняли это и подчинились мне. Это я повелеваю ими, а не они мной. В шебаутах я открыл новые, никому не известные свойства! Все ваши бхайлавы, вместе взятые, не знают и десятой доли того, что знаю я! Кого вы захотели обмануть, глупцы! Я с трудом сдерживал смех, когда вы явились ко мне со своей дурацкой бутылкой. Я нарочно притворился побежденным, сломленным, и вы попались на это. Я же просто водил вас за нос! Мне пытались навязать чужую волю, а вышло так, что я навязал вам свою! И даже за язык никого тянуть не пришлось! Сами все рассказали! Л ведь всерьез собирались уничтожить мои шебауты. Куда уж вам! Смотрите! — Карстенс рывком распахнул сейф. — Они целехоньки! И сосуд с живой водой закупорен как положено. Не вам тягаться со мной! На этой планете еще не было колдуна, равного мне! Но пока это тайна! И все, причастные к ней, должны умереть…

Сергей изо всей силы оттолкнулся от подлокотников кресла и бросился вперед. От стола его отделяло всего метра три, не больше, но прыжок почему-то получился долгим, очень долгим… Утратив власть над своим телом, он медленно плыл куда-то, словно гонимая ветром пушинка. Заваленная всяким хламом поверхность стола, тускло поблескивающий ствол отбойника, угловатая громада сейфа скоро растворились, канули в туман, и перед Сергеем остались только холодные и пустые, как космический мрак, беспощадные глаза Карстенса.

— Это я убил капитана Уолкера. Он мешал мне. Постоянно одергивал, запрещал носить камни. Потом я устроил аварию космического корабля, на котором должен был прилететь инспектор. Дал неверные ориентиры для посадки. Я в то время уже ничего не боялся. Камни стали моими надежными союзниками.

— Ваши преступления тяжелы, — с трудом ворочая языком, пробормотал Сергей, которому казалось, что полет в черной бездне все еще продолжается, хотя на самом деле он стоял в двух шагах от стола, уронив голову и раскинув в стороны руки, словно распятый на невидимом кресте. — Но я думаю, что Космический трибунал учтет, что, совершая их, вы не могли отвечать за свои действия.

— Трибунал учтет?! — захохотал Карстенс. — Трибунал ничего не учтет! Живыми вы отсюда не уйдете! Что ж, спектакль окончен! Второй раз Сергей Коробкин от меня не спасется! А уж по косматым я никогда не промахивался. Напрасно стараешься, рыжая обезьяна! — Это относилось уже к Гарпагу. — Можешь пялиться на меня, как удав, до конца своей жизни, то есть еще минут пять. Это тебе уже не поможет.

— Я думал… вы просто больной человек… — Какая-то сила сдавливала грудь Сергея, и не позволяла ни пошевелиться, ни даже глубоко вздохнуть. — Тронувшийся от одиночества… одурманенный шебаутами… Я хотел вам помочь… спасти… Я ошибся… Вы даже и не человек… Вы выродок, чудовище… Никому, никогда не желал смерти… но вас задушил бы собственными руками…

— Жаль, — Карстенс облизал сухие губы и взял со стола отбойник. — Я хотел еще поболтать с вами. Гости у меня бывают не часто. Но если вы спешите — так и быть, начнем!

Ствол отбойника дернулся в сторону Сергея, но стремительно метнувшийся через всю комнату Гарпаг успел принять концентрированный гравитационный удар на себя. Огромное тело бхайлава словно переломилось и, как тряпичная кукла, отлетело к стене. Отбойник щелкнул, снова встав на боевой взвод.

— Получил чужое, косматый, сейчас получишь и свое, — прорычал Карстенс, обходя стол. — Как же, я прекрасно помню твоего сына. Он был первым, кого я заставил искать камни и первым, кто подох здесь…

Старик застонал и приподнял голову. Столько ненависти было в его взгляде, что Карстенс подавился словами. И в наступившей тишине негромко, но отчетливо, прозвучало короткое страшное заклинание — то самое, что некогда погубило императора Дракса, и хотя тогда его одновременно произнесли все хейджи, все кайтаки, все воруму, все горные шамарро и лесные аджуны — несколько миллионов отчаявшихся мужчин, безутешных вдов, голодных детей, — а теперь только один изувеченный, умирающий старик, это нисколько не убавило его силы.