Читаем Замок ужаса полностью

— Бумагой. Это то же самое, что ничего. Даже сталь и свинец не преграда для живой воды. Ее можно хранить только в сосудах из специального камня, не менее редкого, чем сами шебауты.

— Вот где мой главный промах! До сих пор не могу понять, зачем я забрал у вас этот сосуд. Ведь ясно же было, что вы подсовываете его мне специально… Впрочем, как раз этот момент я припоминаю очень смутно. Не обошлось ли тут без козней вашего друга?

— Да, шебаут был для вас надежной защитой. Но перед Гарпагом он не устоял. Дело в том, что этот камень хорошо знаком Гарпагу. Когда-то он принадлежал его сыну, а еще раньше — ему самому. Постарайтесь вспомнить, каким путем шебаут попал к вам.

— По-видимому, до этого он прошел через многие руки. А того, кто продал его мне, я не помню. Много воды утекло с тех пор. Да и в голове сейчас полный сумбур. Что это так обеспокоило вашего друга? Разве он понимает, о чем мы говорим?

— Слов не понимает, но общий смысл улавливает.

— А почему он носит цепь с пустой оправой?

— Для бхайлава это знак высшего достоинства. Он так преуспел в своем искусстве, что уже не нуждается в помощи шебаута.

— А по виду не скажешь. Обыкновенная горилла. Только с бритой грудью.

— Кроме того, цепь без шебаута — это еще и гарантия его доброй воли. В любом деле, в том числе и в магии, существует предел совершенства. Свой потолок, которого в числе немногих достиг и Гарпаг. Но случается, что обуреваемый непомерной гордыней бхайлав начинает добиваться власти над совершенно иными силами, находящимися за пределами добра. Путь этот опасен и страшен, однако тот, кто сумеет пройти его до конца, становится «сардаканом» — существом, не принадлежащим миру смертных, олицетворением вселенского зла, живым воплощением демона Ингулы. Такая метаморфоза невозможна без участия шебаута, поэтому старейшие из бхайлавов демонстративно не носят его. Между прочим, император Дракс, о котором я вам уже говорил, по-видимому, тоже был сардаканом. Многие годы никто не мог одолеть ни колдовством, ни оружием. Убила его только мертвая вода.

Что-то заставило Сергея обернуться, и его взгляд на мгновение встретился с взглядом Гарпага. Старик обеими руками оглаживал свои густые, ниспадавшие до плеч бакенбарды, и при этом пальцы его левой руки то резко сжимались в кулак, то так же резко распрямлялись. Это был сигнал крайней опасности, хорошо известный всем обитателям саванны.

— Давайте перейдем к официальной части, — сказал Сергей, вместе с креслом передвигаясь чуть-чуть ближе к столу. — Согласно имеющимся у меня полномочиям я принимаю контроль над базой геологоразведывательного отряда «Оникс-2». Прошу передать мне служебную документацию, ключи от помещений и табельное оружие.

— Все в свое время, — Карстенс налил себе стакан воды и, сморщившись, выпил. — Итак, все карты раскрыты. Я получил хороший урок. За это спасибо. Вы правы почти во всем. Камни действительно стали для меня наркотиком. Благодаря им я открыл в себе массу пороков. И совсем этого не стесняюсь. Оказывается, именно в пороках и заключается вся прелесть жизни. Сколько лет было потеряно зря. С детских лет мне вдалбливали рабскую мораль — делай так, а не иначе! Уважай старших, заботься о младших, мой руки перед едой, не забывай говорить спасибо. А я ненавидел чванство старших, презирал сопли младших, вместо спасибо мне хотелось заорать: «Да подавитесь вы всем этим!» Меня считали трудным ребенком. Лечили психотерапией, гипнозом, электросном. Навязывали друзей, заставляли играть в командные игры. И постепенно я стал таким, как все. А может, просто научился притворяться. Не знаю. Формально я был свободен, но душа моя угасала в клетке условностей… Эй, что это вы там переглядываетесь?

— Вам показалось, — сказал Сергей, чувствуя, что его голосу недостает убедительности. За секунду до этого он принял новый сигнал Гарпага, означавший, что схватка неизбежна. Медленно, по сантиметру, по два, он перемещался к тому краю стола, на котором лежал отбойник.