А это мысль, сказал себе Иван и запел. Целиком он знал всего одну песню. Это была любимая мамина песня, которую она пела довольно часто. Маршируя и высоко поднимая ноги, Иван прокричал про окрасившийся багрянцем месяц, про красотку, которую зовут кататься по морю, и ему показалось, что груз несколько облегчился. Воодушевленный этим открытием, он заорал во все горло и, когда дошел до того места, где красотка доверилась коварному изменщику, что-то вдруг пискнуло, и знакомый голос произнес:

— Айвэн! Ты меня слышишь?

От неожиданности Иван прикусил язык. Голос принадлежал Зрячему Мэту, но откуда он доносился, Иван понять не мог.

— Ты слышишь меня, Айвэн?.. Ты узнаешь меня?

Иван перестал шипеть от боли. Он понял, откуда доносится голос старика. Голос шел из часов. Мэт продолжал говорить — визгливо, злобно:

— Я знаю, что ты меня слышишь, подлец! Отвечай! Иван вздохнул.

— Я слышу вас, мистер Коллинз, — сказал он.

— А-а-а! — торжествующе завопил старик. — Слышишь?.. Ну так слушай!.. Я найду тебя, где бы ты не спрятался… Приют велик, но не бесконечен. Я всех Слепых на ноги подниму, ты понял?.. Мы обыщем каждый этаж, каждую камеру… И мы тебя найдем! И выгоним! Понял?.. В Приюте еще не было воров! Ты первый!

Второй, хотел сказать Иван, первый вы, мистер Зрячий Мэт. Хотел, но сдержался.

— Не надо меня искать, — устало сказал он. — И гнать не надо… Я с рассвета на улице. Наверное, уже миль пять прошел.

Он услышал, как поперхнулся старик. Наступила тишина, только пели птицы над головой да прогудел рядом большой жук. Кажется, шмель. Наконец, Мэт с трудом проговорил:

— Айвэн! Зачем ты это сделал?.. Мне будет больно, если ты погибнешь! Ведь ты мог стать моим учеником…

Тон старика был совсем другим, в нем появились необычные, лебезящие нотки. Как будто Зрячий Мэт в чем-то провинился и собирается просить прощения у него, Ивана.

— Я хочу посмотреть, чем можно разжиться, — сказал Иван. — Сами же знаете, что мы на грани голода… И не надо меня пугать! В погоню за мной вы все равно не броситесь, а от Черного Креста я прячусь в кусты.

— Ну ладно, ладно, — примирительно сказал старик. — Ты смелый мальчик!.. Я думал, ты для баловства… Только, Айвэн… — Старик кашлянул, словно находясь в нерешительности. — Ты утащил у меня одну нужную вещь.

«Я утащил у тебя много нужных вещей», — подумал Иван.

— В Книге лежит папка, такая прозрачная, толстенькая, — сказал Мэт. — Посмотри.

Иван снял с плеча сумку и, взглянув на юго-запад, достал из нее Книгу.

Какая она все-таки толстая, думал Иван. Тяжеленная, как… И неизвестно еще, пригодится ли…

Он развязал тесемки. Прозрачная папка лежала в самом низу.

— Нашел, — сказал он.

— Ай, молодец! — прошелестел Старик. — Открой на семьсот восемьдесят третьей странице и продиктуй мне, что там написано.

Иван начал просматривать листы.

— Здесь одни цифры.

— Я знаю! — нетерпеливо сказал старик. — Ищи, ищи… там пронумеровано по порядку.

Иван открыл последний лист. На нем стоял номер 440.

— Номера страниц кончаются на пятой сотне, — сказал Иван. — Семьсот восемьдесят третьей здесь нет.

— Как? — взвизгнул Мэт. И снова зашелестел: — Подожди, подожди, ты ничего не путаешь?..

Он замолк. Было слышно только тяжелое хриплое дыхание и непонятные звуки, словно Мэт что-то рвал. Когда он снова заговорил, голос его звучал гораздо уверенней: видимо, он нашел то, что искал.

— Ну что ж, Айвэн… Я тебя прощаю! Пусть господь ниспошлет тебе удачу, в чем я, правда, весьма не уверен… Во всяком случае, ни днем, ни ночью не появляйся на равнине и не поднимайся на холмы. Старайся быть все время в кустах.

— Я понял, мистер Коллинз, — сказал Иван.

— Как бы то ни было, Айвэн, а ты первый Слепой, который решился покинуть Приют. За всю Эру Одиночества первый! Пока тебе везет… Если доберешься до цели, свяжись со мной. Для этого нужно нажать на часах кнопочку, которая слева… Видишь?

— Вижу, — сказал Иван.

— Будь здоров, — сказал старик. — Не один мечтатель уже сгорел в геенне огненной.

В часах снова пискнуло, и Иван понял, что Зрячий Мэт отключился.

6. Год назад

Когда Иван с позором вернулся от Мэта, отец встретил его неласково.

— Ну что, лоботряс? — сказал он. — Была возможность стать человеком, и той не использовал… За что же это он тебя выставил?

— Не знаю, — промямлил Иван.

— «Не знаю!» — передразнил отец. — Что ты вообще знаешь?! До шестнадцати лет дожил, а одни только сказки на уме… Сказку-то послушав, жрать захочешь!

Иван сидел, втянув голову в плечи. Отец расходился все больше и больше, давно Иван не видел его таким раздраженным.

Конечно, думал он. Батя рассчитывал попасть на старости лет к Мэту в приближенные. Рассчитывал в своей постели умереть, а не как другие старики. Надеялся на меня, а тут такой подарок…

Мишка показал ему язык. Сестры чинно сидели на койке, делая вид, что все это их совершенно не касается. А отец продолжал бушевать. Наконец матери это надоело.

— Успокойся, Петр! — сказала она, сложив руки на круглом животе. — Можно подумать, что Мэту так просто угодить… Он придирками кого угодно из себя выведет… Ты бы лучше взял да сходил к нему.