Иван спокойно задраил дверь и двинулся домой. В коридорах царил полумрак. «Спящие» лампы разгорались медленно и неуверенно, словно сомневаясь, стоит ли вообще давать свет. Может быть, это в последний раз… И когда они все-таки разгорались, на стенах начинали мертво поблескивать давно уже неработающие приборы.

Все население Приюта, умаявшись в дневных ремонтных заботах, крепко спало, только глубоко внизу, в реакторном отделении, бодрствовала аварийная бригада, да в выходном тамбуре стоял на страже дежурный. Лифт был неисправен уже целый месяц. Впрочем, создавать лишний шум не стоило и при работающем лифте, и потому Иван отправился прямо на лестницу. Когда он поворачивал за угол, ему вдруг показалось, что за ним кто-то наблюдает. Он оглянулся, но никого поблизости не обнаружил: видимо, это были причуды нечистой совести. В коридорах и на лестницах висели, правда, металлические трубки с черными окошками, называющиеся, как и помещения, «камерами». Когда-то с их помощью можно было вести наблюдение за коридорами из Сердца Приюта, но теперь вся эта аппаратура давно уже для экономии была выключена и благополучно растаскивалась энергетиками на запчасти и детьми на игрушки…

Дома тоже все спали. Мать с груднышом Антошкой — на правой нижней койке, на левой, свернувшись калачиками, лежали сестренки. Верхние койки принадлежали Мишке и ему. Отец спал прямо на полу.

Иван осторожно обошел отца и двинулся к холодильнику, косясь в сторону матери. Отец-то не проснется. С некоторых пор для того, чтобы хоть как-то поддерживать в Приюте чистоту воздуха, отцу с товарищами приходится вкалывать по семнадцать часов в сутки. Сил у него хватает только на то, чтобы поужинать и тут же улечься спать. А дальше до самого утра из пушки не разбудишь. Младшие тоже набегались за день. Вот только бы Антошка не проснулся!.. Тогда придется выкручиваться перед матерью, лгать, что есть хочется. И вообще все может сорваться: мать так просто не проведешь…

Антошка не проснулся. Иван достал из холодильника несколько банок питательной смеси, отрезал с полкраюхи черствого хлеба (свежий будут выпекать завтра, если починят печь), взял несколько луковиц и картофелин и сложил все это в свободное отделение сумки. Сумка получалась нелегкая. Подумав немного, Иван снял с вешалки теплую куртку и надел ее на себя, потому что снаружи ночи тоже бывают холодные. Потом в последний раз окинул взглядом родных и вышел из камеры, осторожно задраив дверь.

В коридоре по-прежнему было пусто, но у него снова появилось ощущение, что кто-то пристально за ним наблюдает. Иван постоял на месте, озираясь по сторонам, но ничего подозрительного и теперь не заметил и пошел на третий этаж, к камере Доктора.

Доктора не стало два месяца назад. Он был такой же старый, как и Зрячий Мэт, и все в Приюте думали, что он тоже бессмертен. Но Доктор умер. Это был удар для Слепых. Доктор, правда, позаботился о смене. Наташка, Глэдис и Анна уже больше года были у него в помощниках, и Доктор изо всех сил торопился передать им свои знания. Он многому успел научить их, но заменить его полностью они пока еще не могли. Во всяком случае, им не удалось вылечить Длинного Макса, который три недели назад вдруг начал маяться животом и через пять дней скончался. Вопреки всем стараниям новоиспеченных врачей.

А главным, что понял Иван в день, когда умер Доктор, было то, что Зрячий Мэт действительно не бессмертен, и потерять нынешнее лето просто нельзя.

2. Два месяца назад

Доктор позвал к себе Ивана за день до смерти. Когда Иван вошел в камеру, Доктор отослал своих учениц, ставших в последние дни при нем сиделками, с какими-то поручениями. Выглядел он вполне здоровым, только лихорадочно блестели умные глаза да чуть-чуть тряслась правая рука.

— Садись, — сказал он, когда девчонки удалились. — Я все-таки умираю. — Он жестом остановил Ивана, попытавшегося ему возразить.

Иван сел рядом с койкой.

— Я умираю, — повторил Доктор. — Молчи и не перебивай… Все должно идти, как было задумано… Я кое-что приготовил.

Мне эти вещи, полагаю, уже не понадобятся. А тебе они пригодятся: скоро ведь и лето — сам понимаешь… Да и вообще жизнь впереди длинная… Вон там посмотри. — Он указал трясущейся рукой на шкаф.

Иван открыл дверцу. На нижней полке лежали лайтинг и компас. Иван сразу же узнал их, потому что они выглядели точь-в-точь как в библиотечных книжках. Он взял лайтинг в руку и уважительно погладил холодный черный ствол, примерил к плечу приклад.

— Теперь положи все на место и слушай дальше, — сказал Доктор. — Я умру не здесь. Перед смертью я закрою камеру и уйду. Пространства у нас еще хватает, и я не думаю, что станут ломать двери… Во всяком случае, в первое время точно не будут. Когда тебе потребуется, придешь и возьмешь все необходимое. Но не раньше! — Он погрозил пальцем. — Однако и тянуть не стоит… Вот здесь, — он протянул Ивану клочок бумаги, — шифр от замка, запомни его… А теперь прощай! И иди!

Иван украдкой вытер тыльной стороной ладони слезу и направился к двери. Хриплый голос догнал его: