— Я могу только молить Бога, чтобы правда восторжествовала. В этом случае мне не нужно будет беспокоиться ни о своей голове, ни о шее.

— Уведите его, — сказал сэр Уильям, глядя себе под ноги. — Он всегда слишком много говорил. Болтуны и глупцы. Вот и договорились до того, что влипли в хорошенькую историю.

Последнее, что видел Фрэнсис, — как сэр Уильям поддал ногой письмо, которое тот собирался отправить отцу в поместье Саттон.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Сэр Ричард сломал сургучную печать на письме и, держа на значительном удалении от глаз, без труда смог прочитать его. Он довольно долго стоял в одной позе, читая и перечитывая письмо, и, наконец, не проронив ни слова, медленно опустился в кресло. Раздался звук, похожий на скрипение, и гонец из Лондона понял, что имеет дело с действительно старым человеком, а вовсе не с тем, чей возраст приближается к семидесяти и кто способен скрыть прожитые годы, сохраняя жизненную цепкость и бодрое поведение.

— Известно ли тебе, что здесь написано? — наконец спросил Вестон.

— Да, сэр.

— Расскажи мне все, что тебе удалось услышать.

— Только то, что сегодня после полудня сэр Фрэнсис и Уильям Бреретон доставлены в Тауэр, чтобы составить компанию лорду Рочфорду, сэру Генри Норрису, Марку Сметону и самой королеве.

— Каковы предъявленные им обвинения?

— Они пока не обнародованы, но на допросе арестованных сэр Фрэнсис сказал, что это за…

— Прелюбодеяние с королевой?

— Да, и заговор с целью убийства короля.

Помолчав, сэр Ричард произнес:

— Нет, в этом не может быть и доли истины. Фрэнсис не способен даже к заговору с целью убийства собаки, что же касается измены — он мог слегка обманывать свою жену, только играя в карты. Что касается остальных — Генри Норрис был всегда человеком короля, Бреретон сильно смахивает на идиота, Рочфорд же слишком умен, чтобы допустить такой промах. А вот Сметон? Не исключаю.

— Не понял, сэр?

— Простолюдин не оставлял никаких сомнений в своей любви к королеве. И она могла воспользоваться этим. Крестьяне, как тебе, по-видимому, известно, могут производить на свет весьма знатное потомство.

Понимая, что слова старика пахнут государственной изменой, но сознавая также, что ему платит агент сэра Ричарда и, следовательно, ему доверяют, посланец только вытаращил глаза.

— Эти сыновья земли могут зачать мальчиков, задумайся над этим.

— Да, сэр Ричард. Я тоже подумывал, что если король решился возбудить такое дело, то тогда почти нет надежды.

Сэр Ричард расправил плечи.

— Мы забегаем вперед, — промолвил он, — обвинения еще не предъявлены. И обвиняемые должны предстать перед судом. Я намерен бороться за жизнь моего мальчика. А теперь иди и хорошо выспись. Тебе пришлось преодолеть нелегкий путь верхом, а завтра ты должен вернуться с новыми письмами. Будь так добр, попроси управляющего немедленно прислать сюда мою супругу и невестку. Но не говори ему зачем.

Анна вошла в комнату первой: при свете свечи ее несомненное внешнее сходство с Фрэнсисом бросалось в глаза еще больше, чем обычно.

— Что случилось? — воскликнула она, предчувствуя недобрые вести при виде серьезного выражения лица мужа.

— Погоди, — ответил он. — Подожди, пожалуйста, до прихода Розы, у меня нет никакого желания повторять это дважды.

Но она настаивала на своем: «Что произошло?» — и его спасло от необходимости отвечать только то, что в комнату стремительно влетела задыхающаяся невестка: локоны прически и рукава платья у нее развевались, как от порыва ветра.

— Я не могу долго быть здесь. Генри плачет так, что может разбудить и мертвого, а его кормилица готова разрыдаться. — Затем она притихла, почувствовав атмосферу напряженного безмолвия.

— В чем дело? Не случилась ли беда с Фрэнсисом? — прошептала она.

Сэр Ричард, лихорадочно размышлявший, как сообщать им это, просто ответил:

— Да.

Анна Вестон упала в кресло, однако Роза, сохраняя абсолютное спокойствие, спросила:

— Он умер?

— Нет, его заключили в Тауэр.

— По какому обвинению?

— Он подозревается в адюльтере с королевой. Но учтите, официально обвинение еще не предъявлено.

Анна Вестон пролепетала:

— Я с первого взгляда поняла, что эта женщина способна приносить несчастья. Она всегда казалась какой-то неестественной.

На это Роза возразила:

— Достаточно естественной, чтобы таскать мужчин в свою постель, как стало ясно впоследствии.

Сэр Ричард гневно воскликнул:

— Вы что, действительно верите этому? Неужели вы действительно думаете, что она — умнейшая женщина в королевстве — стала бы рисковать головой ради постельных утех? Подумай хорошенько, Роза. Ты веришь в невиновность Фрэнсиса или нет?

— Я не просто верю в его невиновность — я знаю, что он невиновен.

— В таком случае, — ответил сэр Ричард, — я намерен спасать его.

— Если вообще что-либо можно сделать вопреки проклятию Саттона, — мрачно пробормотала Анна.

Пролетело еще несколько часов. Посыльные сэра Ричарда мчались ко двору и обратно, но никаких сведений о том, как складываются события, не поступало: и только спустя сутки после ареста Фрэнсиса и Бреретона состав заключенных был пополнен Томасом Уаттом и сэром Ричардом Пэйджем.