Читаем Замок Эйвери полностью

А что мне делать с, - больно, надо поставить второй уровень защиты, но Ремус не даёт мне сконцентрироваться, грубо и жёстко имея меня, надо, надо, вот, получилось, - и всё-таки, когда же он кончит? Так что мне делать с супругом-насильником, которому Блейз что-то, несомненно, успел сделать?! Вот закончится этот пир на крови, да, вот уже и кровь потекла по ногам, ну и силён же зверь в…

… Да он попросту выпустил зверя! А я помню, как просил его по чуть-чуть выпускать волчью сущность для нашего, тогда ещё, обоюдного удовольствия, вот оно что - Ремус выпустил не знающего пощады хищника на волю. От того-то так и больно, что совокупляешься не с человеком, а со зверем, нелюдем - впервые так называю Ремуса сам.

Вот он, слава всем милосердным богам, кончает с рычанем, вцепившись зубами в мои, давно немытые, свалявшиеся и вновь неопрятные, как когда-то, волосы, и даже, судя по отголоскам острой боли, выдергивает прядь.

Пускай его - вволю натешился, и ладно.

Я неразумно отпускаю блок, считая, что, раз всё позади, значит, можно и не напрягать разум, но тут же, от страшной боли ставлю блок уже высшего, третьего уровня.

Это какую же боль испытывал в лазарете, без единого стона, Блейз! Кто научил его терпеть подобное, а-а, этот ублюдок Горт, да не будет ему славного Посмертия… Хоть бы его тело гарпии растерзали! Так ведь, нет же, небось старики Эйвери препроводили его тело с почётом до самой границы антиаппарационной зоны, да вызвали кого-нибудь из семейства или слуг, чтобы аппарировать с «драгоценной ношей» в имение, где его и похоронили со всеми почестями. Тьфу, мерзость какая!

- Что-то ты, Север, бодрячком выглядишь, не орёшь, как этот твой любовничек, правда, я того раз пять поимел, но он только кричал и пинался, это сколько ж сил у него… было.

Что, мало тебе показалось, дык я ж могу ещё, только скажи что-нибудь, что молчишь, когда с тобой супруг разговаривает?!

- Хочешь ещё, мразь?! - он бьёт меня по лицу так сильно, что в голове звенит.

- Хочешь, падаль, подстилка?! - орёт он, замахиваясь для следующего удара, но я вовремя закрываю голову руками и втягиваю её в плечи, крича:

- Остановись, Рем, где же ты, мой добрый, деликатный, нежный Рем?!

- Умер твой Рем - человек, остался лишь грубый вервольф, насилующий… супруга.

Я слышу, как открывается входная дверь, и все наши дамы, с палочками наизготовку, направляют их на Ремуса.

- А ну стоять, Expelliarmus! - раздаётся откуда-то сзади, и из толпы разгневанных женщин по-кошачьи грациозно и бесшумно выступает МакГонанагал:

- Что… опять здесь происходит? - я быстро заворачиваюсь в плед, понимая, что все профессора уже видели меня нагим, стоящим на четвереньках - в самой вызывающей позе.

- Вот только, - думаю, видели ли они характерные подтёки крови, смешанной со спермой? Молчу, но, вдруг, повинуясь неизвестно откуда взявшемся блогородному порыву, говорю:

- Госпожа Директриса, мы с Ремом… немного заигрались в жестокие игры. Такое бывает у сложившихся супружеских пар - толика более жёсткого секса.

- А знаете ли Вы, Северус… каких усилий мне да и всем госпожам профессорам, стоило переправить вновь искалеченного, никого не узнающего, профессора Забини в клинику имени Святого Мунго через специально для этого созданный портал?! Что жы Вы, сломались и совсем потеряли честь, Северус, что любыми способами выгораживаете Вашего супруга - изверга, к тому же, уже дважды, жестоко… обошедшегося с Вами?

И не отпирайтесь, Северус - в лазарете всех вас троих видела мадам Пофри, вот только она побоялась вмешаться потому, что мистер Люпин насиловал сначала мистера Забини, снова, вплоть до того, что наш милый Блейз, наш умничка, - голос её дрогнул, но она сдерживается - поистине «железная леди», - лишился чувств прямо во время изнасилования, а потом мистер Люпин принялся за Вас, только Вы, кажется, сумели абстрагироваться от боли…

- Простите, госпожа Директриса, что перебиваю Вас - я только хочу прояснить ситуацию - когда мой супруг… овладел мной в Больничном крыле, я был уже глубоко без сознания, в иной, очень далёкой реальности, и потому ощутил боль только дважды, а вот сейчас мне, чтобы не кричать и не унижаться перед озверевшим от нечеловеческой жестокости и похоти супругом, пришлось ставить ментальные щиты такого же уровня, как в присутствии Волдеморта…

В конце концов, мне надоедает этот бесполезный разговор, я укрываюсь поплотнее потому, что меня знобит, и отворачиваюсь к стене. Бедный Блейз!У меня вся промежность горит огнём, а на ногах образовались заскорузлые, стягивающие кожу, подтёки. Больше всего мне хочется в душ, а затем в подземелья - в лабораторию, чтобы подлечить себя.

- Мне необходимо в душ, леди, спасибо за вмешательство, вот только жаль, что желанная помощь подоспела слишком поздно, - откровенно заявляю я, а что, ведь это правда, - займитесь пока укрощением зверя.

- Да застегни шоссы, дурень, - говорю Ремусу, - здесь же дамы.

Леди, простите меня за бестактность - я не заметил, что у Ремуса… расстёгнуты шоссы.