Читаем Замок Дор полностью

«И вот что странно, — подумал Джонни, добравшись до возвышенности и бросив взгляд на запад, где виднелись холмы. — Кажется, там бивачные костры, наверху, где Замок Дор, и всадники скачут, а за ними следуют собаки, большие, как олени». Но это, конечно, обманчивый свет раннего утра превратил деревья на фоне неба в причудливые фигуры. Джонни срезал путь, спускаясь лесом, и уже был виден блеск воды и белый туман, окутавший долину. Мир еще спал — бодрствовал только Джонни, пробиравшийся между молодыми дубами; влажные листья, опавшие во время вчерашней грозы, приглушали его шаги. Когда он наконец добрался до полуразрушенного дома, утонувшего в тумане, у него от удивления перехватило дыхание: несомненно, в бухте был какой-то мужчина, он подтягивал багром плоскодонку к поросшему травой берегу. Он был бос и обнажен до пояса, длинные волосы разметались по плечам.

— Амиот! — позвал Джонни. — Амиот!

Мальчик побежал, забыв о тяжелой корзинке, и, зацепившись ногой за корень дерева, пересекавший тропинку, полетел в яму с ежевикой. Он ударился виском о зазубренный осколок старого глиняного горшка, который выбросили бог знает сколько веков назад. И осколок этот лежал тут, невидимый и покрытый плесенью, пока столь отважный, но такой неосторожный путешественник во времени Джонни Бозанко случайно не наткнулся на него и как-то странно не затих.


Линнет Льюворн тоже рано поднялась в то утро. По правде говоря, она почти всю ночь глаз не сомкнула. Разговоры в баре все время вертелись вокруг возвращения в гавань «Жоли бриз» с мертвым шкипером на борту.

— Это из-за того удара, — заявил Тим Уди с авторитетным видом человека, старший сын которого лижет марки в конторе таможни. — Он рухнул как подкошенный и так и не пришел в себя. Он отплыл из Троя наполовину ослепший, у него в мозгу свернулась кровь.

— Может быть, он и ослеп наполовину, — вмешалась Дебора, поставив на стойку бара кружку пива, — а если так, то все это от выпивки, но не от нашей, а той, что он заглотил в «Короле Пруссии», на набережной. Отсюда-то я его быстренько спровадила.

Она метнула взгляд на свою хозяйку, которая гордо стояла поодаль, между общим баром и баром-салоном, не принимая участия в беседе. Хозяин гостиницы, напротив, с заинтересованным видом повернулся к Деборе.

— Значит, ты его обслуживала, не так ли? — осведомился он. — Причем после того, как ему нанесли тот удар? Если не ошибаюсь, тебе придется выступить в качестве свидетельницы.

Дебора пожала плечами:

— Ну что ж, я готова присягнуть, что шкипер был в полном порядке.

— Все это очень хорошо, — продолжал Марк Льюворн. — Может быть, тебе и показалось, что он в полном порядке, но шкипер, несомненно, скончался в результате последствий этого удара. Очень странно, что он внезапно заболел и через несколько часов покинул этот мир. Не сомневайтесь, они арестуют человека, который повинен в этом, и он предстанет перед судом как убийца, а может, и того хуже…

При этих словах Линнет выступила вперед, не обращая внимания на собравшихся, с горящим взором и гневным румянцем на щеках.

— И что же придает вам такую уверенность? — спросила она. — Если вы изучали в молодости право, то я впервые об этом слышу. Мы не успеем оглянуться, как вас выберут мировым судьей. — Кто-то в дальнем углу хихикнул, но сразу умолк, когда хозяин гостиницы бросил злобный взгляд в ту сторону.

— Это был бы не такой уж плохой выбор, — медленно произнес он, сверля жену взглядом. — Уж я бы позаботился, чтобы правосудие свершилось. Сейчас некоторым сходит с рук то, что они делают, не имея на это никакого права.

Такое заявление вызвало интерес. Все взоры обратились к мистеру Льюворну. Да, в этот вечер после закрытия бара посетители, отправляясь по домам, будут обсуждать не только смерть шкипера, но и ссору на публике между хозяином «Розы и якоря» и его молодой красавицей женой.

Бен Тэбб, который почти двадцать лет был старшим на спасательной шлюпке, человек очень миролюбивый, попытался потушить пожар.

— Ну да ладно, — сказал он, — вполне естественно, что женщины защищают парня, попавшего в беду. Шкипер «Жоли бриз» — небольшая потеря, упокой Господи его душу. Да к тому же, думаю, он сам и задирался. Не волнуйтесь, миссис, они его оправдают.

— Оправдают? — повторила Линнет, подняв брови. — Сначала им нужно его поймать. — С этими словами она, шурша юбками, размеренным шагом направилась к дверям, оставив собравшихся спорить дальше. Но она успела заметить задумчивый взгляд своего мужа и хитрую усмешку на остреньком личике Неда Варкоу, который, время от времени поглаживая больную ногу, вытирал стаканы в дальнем конце бара.

Перейти на страницу:

Все книги серии Азбука Premium

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Людмила Ивановна Сараскина , Леонид Петрович Гроссман , Альфред Адлер , Юрий Михайлович Агеев , Юрий Иванович Селезнёв , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное