— Что до этого, — ответила она, — то я редко болею. Но уж если такое случится, то предпочту оказаться именно в ваших руках. — С этими прощальными словами она стала спускаться с холма, доктор же в замешательстве смотрел ей вслед.

Когда спустя полчаса он вошел в свой дом через парадный вход, то увидел, что в холле его ждут два посетителя. Это были сборщик таможенных пошлин и полицейский инспектор.

— Добрый вечер, — поздоровался с ними доктор. — Каким злым ветром вас занесло сюда в такое время? Какой-нибудь правонарушитель сломал себе шею, пытаясь увильнуть от правительства Ее Величества?

Оба мужчины поднялись на ноги.

— Можно выразиться и так, — ответил инспектор. — Правда, речь идет не о шее, а о челюсти. Это шкипер шхуны «Жоли бриз», который сегодня утром подрался, а днем с приливом отплыл. По правде говоря, он доставлял много хлопот, и мы были рады от него избавиться. Но дело в том, что час назад его команда самостоятельно привела судно обратно, и на борту у них мертвый шкипер. Я хотел бы получить от вас свидетельство о смерти, сэр, если вы не против пойти на шхуну и подписать его.

Да, это был трудный день. Карфэкс взял свою шляпу, которую только что положил в холле на скамью.

— Он умер от полученного удара? — спросил доктор.

— Похоже на то, — ответил инспектор, — но решающее слово за вами. Во всяком случае, по словам команды, он так и не пришел в себя. А молодой человек, который это сделал, все еще на свободе. Если бы мистер Макфейл знал, что дело так обернется, он бы никогда не позволил ему уйти. Это тот бретонский парень, который несколько месяцев назад плавал на «Жоли бриз».

Доктор Карфэкс нахмурился.

— Бретонский парень? — переспросил он. — Но мне известно из авторитетных источников, что он уплыл на «Дауншире» и сейчас, должно быть, уже далеко.

Таможенник покачал головой и робко улыбнулся.

— Это не так, доктор, — возразил он. — «Дауншир» уплыл без него. Парень явился слишком поздно. Именно тогда он и подрался со шкипером, и, надо сказать, сражался с ним, как Давид с Голиафом: этот великан свалился, как вол. Сейчас-то я понимаю, что поступил неправильно, дав парню улизнуть, потому что теперь, когда шкипер… — Он взглянул на инспектора: — Ведь этого парня будут разыскивать за убийство, не так ли?

Мистер Трежантиль полулежал в постели на подушках. На ночном столике стояли бутылка легкого вина и бокал. Сверяясь с записями, разбросанными на одеяле, он небрежным почерком подытоживал их содержание на листке бумаги.

«Согласно Готфриду Страсбургскому, — писал он, — Тристан повстречался с великаном Урганом на мосту, предварительно отрубив ему руку, и, ослепив его на оба глаза, сбросил с моста на скалы, и тот умер. В благодарность за то, что Тристан избавил его страну от такого чудовища, его друг Жилен подарил ему волшебную собачку Пти-Крю, которую Тристан тотчас же отнес своей возлюбленной, королеве Изольде. Именно после этого король Марк, обезумев от ревности, изгнал любовников. Поэт Беруль, — добавил он в сноске, — не упоминает о сражении с великаном и о подаренной собачке, но описывает бегство любовников в лес Моруа, где они находят приют у отшельника Огрина. Очевидно, возникла путаница с именами Урган и Огрин. Любопытно, что в поэме Беруля содержатся элементы примитивного, можно даже сказать варварского свойства: в одном случае Тристан снимает с противника скальп, что позволяет предположить следующее: так называемый средневековый роман о Тристане и Изольде основан на гораздо более древнем и грубом сказании, ведущем свое происхождение с доисторических времен».

ГЛАВА 21 «Косматого Ургана я убил…»

И тем Пти-Крю волшебную добыл.

— Сегодня дети как-то необычно спокойны, — заметил мистер Бозанко, обращаясь к жене, когда со свечой в руке поднимался по лестнице в спальню. — И если бы они уже не были привычны к грозам, я бы сказал, что на них так подействовала эта недавняя гроза.

Миссис Бозанко молчала, поскольку остановилась перед дверью детской, прислушиваясь. Там все было тихо, и она последовала за мужем в спальню.

— Это из-за Амиота, — спокойно ответила она. — Они расстраиваются из-за него.

Фермер поскреб подбородок и нахмурился.

— Тут уж ничего не поделаешь, — сказал он. — Я и сам к нему привязался, но никогда не думал, что он будет с нами всегда. Рано или поздно он бы снялся с места, даже если бы между ним и миссис Льюворн не было этой любовной муры, как ты считаешь. А если он склонен к амурам — по-моему, таковы все французы, — то лучше ему здесь не болтаться: ведь наша девчушка быстро растет.

Шокированная миссис Бозанко пристально взглянула на мужа.

— Габриель, — всполошилась она, — что у тебя за мысли! Ведь Мэри только что исполнилось четырнадцать, она еще играет в куклы!