Читаем Замок полностью

Она стояла рядом с К., прислонившись к стене, и игриво — К. только сейчас это бросилось в глаза — оправляла свою легкую, кремового цвета блузку с глубоким вырезом, которая висела как чужая на ее худых плечах. Потом она сказала:

— Разве вы не слышали, как Ольга тут смеялась?

— Да, невежа, — кивнул К.

— Ну, повод смеяться был, — примирительно сказала она. — Вы спросили, знаю ли я Кламма, а я ведь… — здесь она невольно чуть-чуть выпрямилась, и снова ее самоуверенный, совершенно не соответствовавший тому, что говорилось, взгляд скользнул по К., — а я ведь его возлюбленная.

— Возлюбленная Кламма, — повторил К.

Она кивнула.

— Тогда, — сказал К., улыбаясь, чтобы разговор не сделался слишком уж серьезным, — вы для меня — внушающая почтение персона.

— Не только для вас, — дружелюбно, но не отвечая на его улыбку, сказала Фрида.

У К. было оружие против ее заносчивости — и он применил его; он спросил:

— Вы уже бывали в Замке?

Это, однако, не подействовало, ибо она ответила:

— Нет, но разве не достаточно того, что я здесь, в пивной?

Тщеславие ее было явно несуразно, и, кажется, именно К. должен был послужить его удовлетворению.

— Еще бы, — подтвердил К. — здесь, в пивной, вы ведь исполняете работу хозяина.

— Вот именно, — сказала она, — а начинала я работницей в хлеву, в трактире «У моста».

— С такими нежными руками, — полувопросительно произнес К., не зная сам, только ли он льстит или и в самом деле она привлекает его. Руки у нее были действительно маленькие и нежные, но точно так же их можно было назвать слабыми и безжизненными.

— На это тогда никто не обращал внимания, — вздохнула она, — да и сейчас-то…

К. вопросительно взглянул на нее. Она покачала головой и продолжать не хотела.

— У вас, разумеется, есть свои тайны, — сказал К., — и вы не станете говорить о них с кем-то, кого вы знаете всего полчаса и у кого еще не было случая рассказать вам, что он, собственно, собой представляет.

Но это, как оказалось, было неудачное замечание: он словно пробудил Фриду от какого-то благоприятного для него полусна. Она вынула из кожаного карманчика, висевшего у нее на поясе, маленькую деревяшку, заткнула ею глазок, сказала К. (видно было, как она старается, чтобы он не заметил перемены в ее настроении):

— Что касается вас, то я как раз знаю все, вы — землемер, — потом еще прибавила: — но теперь мне нужно работать, — и пошла к своему месту за стойкой, в то время как в зале то там, то здесь кто-нибудь из сидящих поднимался, чтобы наполнить у нее свой стакан.

К. захотелось, не привлекая внимания, поговорить с ней еще; он взял с какой-то подставки пустой стакан и подошел к ней.

— Еще только одно, фрейлейн Фрида, — сказал он, — это ведь редчайший случай, и исключительная сила нужна для того, чтобы работнице из хлева выбиться в служанки в пивной; но для такого человека разве достигается тем самым конечная цель? Нелепый вопрос. Ваши глаза — не надо смеяться, фрейлейн Фрида, — говорят не столько о прошлой, сколько о предстоящей борьбе. Но сопротивление мира велико, оно будет тем большим, чем большей будет цель, и нет ничего зазорного в том, чтобы заручиться поддержкой пусть маленького, не имеющего влияния, но, как и вы, борющегося человека. Может быть, мы с вами могли бы как-нибудь поговорить в спокойной обстановке, чтобы на нас не пялились все эти глаза?

— Я не понимаю, чего вы хотите, — сказала она, и на этот раз, казалось, в звуке ее голоса помимо ее воли прозвучала не гордость достигнутыми успехами, а боль бесконечных разочарований. — Или, может быть, вы хотите отбить меня у Кламма? О господи! — и она всплеснула руками.

— Вы видите меня насквозь, — проговорил, словно устав от такого упорного недоверия, К., — именно это было сокровеннейшим моим намерением. Вы должны были оставить Кламма и стать моей возлюбленной. Да, теперь я действительно могу уходить. Ольга! — крикнул К. — Мы идем домой.

Ольга послушно соскользнула с бочки, но не сразу смогла освободиться от окруживших ее друзей. И тогда тихим голосом, с угрозой взглянув на К., Фрида сказала:

— Когда я могу с вами поговорить?

— Можно здесь переночевать? — спросил К.

— Да, — сказала Фрида.

— Можно сразу здесь остаться?

— Уходите с Ольгой, мне надо выставить отсюда этих людей. Потом, через некоторое время, можете прийти.

— Хорошо, — сказал К. и с нетерпением стал ждать Ольгу.

Но крестьяне не отпускали ее, придумав танец, центром которого была Ольга: они устроили вокруг нее хоровод, и при общем крике один из них выскакивал к Ольге, крепко обхватывал ее за талию и несколько раз быстро кружил; хоровод все убыстрялся, крики — жадные, хриплые — постепенно почти слились в один. Ольга, вначале со смехом пытавшаяся прорвать круг, теперь только перелетала с разметавшимися волосами от одного к другому.

— Вот каких людей посылают ко мне, — сказала Фрида и в гневе прикусила тонкие губы.

— Кто они? — спросил К.