Первое время дела у них шли очень хорошо. Когда мазгские пираты брали чужой корабль на абордаж, у них всегда было преимущество: экипаж другого корабля был слаб от плесневелой провизии, пиратам же их плесень придавала сил. Большой скалистый остров превратился в одну огромную крепость-кладовую, полную трепещущей колеблющейся культуры, которая поддерживала мазгов. Мазги пели свои песни все быстрее и громче: они были голодны, их было не остановить!

Они не замечали опасности. Они утратили нечто важное. Если вдруг это неочевидно — это проще донести, если рассказываешь историю вслух, как это делает мой дядя, — в истории подразумевается, что, возможно, они утратили смирение.

Однажды мазгский корабль вернулся из своих пиратских странствий на огромный скалистый остров — и обнаружил, что огромного скалистого острова больше нет. На его месте был плавучий грибной лес — шляпки грибов трепетали, а усики колебались в воде. Лес был гораздо больше, чем когда-либо был огромный скалистый остров. Мазги в ужасе смотрели, как он трепещет, колеблется и… рыгает.

Мазгское королевство пало, поглощенное собственной едой.

Корабль отправился на поиски суши. Мазги везли в горшках культуру из пещеры, а в памяти — свои песни, все остальное было потеряно.

Это всего лишь история, есть еще одна, про девушку по имени Мазга, которая украла закваску у королевы мертвых. В этой истории песни — это воспоминания томящихся душ, и они нужны, чтобы заставить закваску поверить, что она все еще в подземном мире.

Шехри больше нравится вторая история.

Я предпочитаю пиратов.

Падение Камелота

Компания «Мука "Король Артур"» была основана в 1790 году в Бостоне. Вначале они импортировали муку, а потом, в 1896-м, начали делать ее здесь, из американской пшеницы. С 2004 года компания полностью перешла в собственность сотрудников, что довольно круто. Головной офис сейчас располагался в Вермонте, в гигантском двенадцатиугольном здании под названием Камелот.

На сайте Камелота я заказала хлебную закваску (всего одну унцию) и доплатила за срочную доставку. Курьер привез ее на Кабрильо-стрит в коричневой коробочке без опознавательных знаков. Внутри оказался крошечный пластиковый контейнер с белой откручивающейся крышкой.

Я отнесла закваску от «Короля Артура» на Аламеду, перелила ее в контейнер побольше и стала кормить по тому же графику, что и закваску с Клемент-стрит. Она жадно ела, пузырилась и быстро росла. Закваска с Клемент-стрит слегка пахла бананом, а закваска «Короля Артура» сильно пахла мукой, возможно, с ноткой уксуса. Я подумала, что, наверное, именно так обычно пахнет закваска. Ее поверхность была влажной и булькала, ничем не напоминая серебристую гладкость закваски с Клемент-стрит, признак ее таинственной жизни.

Я попыталась взглянуть на нее глазами Агриппы, представила ее себе в виде зарождающейся и развивающейся цивилизации. Была ли она банальной, может, немного скучноватой? Возможно, но ведь такой была и моя собственная цивилизация. Я представила себя клеткой внутри этого контейнера, одной из триллионов клеток. Возможно, я была счастлива. Возможно, я возлагала большие надежды на будущее.

А потом я отнесла Короля Артура на свое рабочее место на Мэрроу-Фэйр: настал час апокалипсиса.