Читаем Законник полностью

…Пробежка по Косой Сажени с конями в поводу оказалась не менее рискованным занятием, чем скачка. Только уже не для нас, а для наших коней: их подковы скользили по гладкому, как стекло, камню, и бедные животные то и дело теряли равновесие. Однако перспектива потерять пару лошадей пугала меня гораздо меньше, чем падение с них любого из воинов, поэтому я несся на подъем на предельной скорости. Замедляя бег только тогда, когда оступался мой конь.

Выбежав из ущелья, я кинул взгляд на поля вокруг Изумрудной Рощи и, удостоверившись, что крестьян на них предостаточно,[100] раздраженно посмотрел на розовеющие вдали стены родового замка: составляя письма, мама явно думала о чем угодно, кроме того, что я буду чувствовать, ознакомившись с их содержанием…

…Нет, на первый взгляд, в письмах не было ничего особенного: мама жаловалась на одиночество, интересовалась состоянием моего здоровья, напоминала о наступлении осени и просила не надевать кольчугу на тонкий поддоспешник. Однако любой из членов моей семьи, прочитав письмо, схватился бы за голову: во-первых, все три письма были абсолютно одинаковы. Что, учитывая характер моей мамы, было совершенно невероятно. Во-вторых, текст, трижды переписанный мамой, начинался с обращения «мой дорогой сын». Что, согласно принятым в нашем роду условным знакам, являлось предупреждением о грозящей мне опасности. В-третьих, во всех трех письмах под витиевато выписанным словом «скучаю» стояла небольшая клякса. Что означало, что в лене случилось нечто, требующее моего немедленного возвращения…

…«Мой дорогой сын… — мысленно повторил я, взлетая в седло и поднимая коня в карьер. — Который день сижу у окна, наблюдаю за тем, как холодный осенний ветер обрывает листья с твоего любимого дуба, и плачу…»

…Кинув поводья подскочившему ко мне Гонте, я спрыгнул на вымощенную булыжником землю и вопросительно уставился на поймавшего их воина. Однако задать интересующий меня вопрос не успел: скрипнула дверь донжона, и во двор выглянул хмурый, как грозовая туча, Кузнечик:

— Ронни? Ну, и где тебя носит? Мы тебя уже заждались…

— Я тоже рад тебя видеть… — пробурчал я. И скользнул в сторону, уклоняясь от брошенного в упор деревянного ножа.

— И это называется реакция? — возмутился Кузнечик. А потом улыбнулся. Только от такой его улыбки мне вдруг стало не по себе: Учитель не улыбался, а скалился! А глаза его при этом оставались совершенно серьезными.

— Что случилось, Учитель?

Взгляд не потеплел. Нисколечко.

— Имей терпение, мой мальчик… Скоро узнаешь…

Поняв, что объяснений от него не добиться, я пожал плечами, вошел в предупредительно распахнутую дверь и… ошалело замер: в донжоне было ТИХО! Как на кладбище! Никто не несся мне навстречу, не орал «ура, братик вернулся!» и даже не пытался выстрелить в меня из арбалета!

— Что-то с Айлинкой? — рванув учителя за плечо, спросил я.

— С кем? — стряхнув захват, удивленно переспросил Кузнечик. И, увидев выражение моего лица, отрицательно помотал головой: — Нет, с ней все нормально. И с Лидией — тоже. Обе твои сестры пребывают в добром здравии. Чего желаю и тебе…

— Тогда… что-то с мамой?

— Ее светлость графиня Камилла тоже чувствует себя превосходно… Говорю же, потерпи немного — и все узнаешь…

— Ладно… — выдохнул я. И, скрипнув зубами, двинулся следом за своим мучителем. К лестнице. Мысленно пообещав отомстить…

…Замерев перед дверями малой гостиной, Кузнечик медленно потянул на себя створку двери, испытующе заглянул мне в глаза и вдруг ехидно усмехнулся:

— Готов? Ну… тогда заходи…

Я сделал шаг внутрь, улыбнулся маме, перевел взгляд на ее соседку и… окаменел: по левую руку от мамы сидела принцесса Илзе Рендарр, собственной персоной! В синем платье моей матери. И пристально смотрела мне в глаза.

На то, чтобы прийти в себя, мне потребовалась целая вечность. А меня почему-то никто не торопил. Наоборот — и мама, и ее высочество спокойно ждали, пока я наконец начну соображать.

Из ступора я вышел только тогда, когда услышал легкий стук захлопывающейся двери:

— Ваше высочество! Ваша светлость! Добрый день…

— Здравствуйте, граф Аурон… — четко, как на занятиях по риторике, произнесла принцесса Илзе.

— Здравствуй, Ронни! — улыбнулась мама. И, жестом показав мне на ближайшее кресло, забарабанила пальцами по подлокотнику.

Более явного признака ее волнения я не знал. Поэтому немедленно плюхнулся на указанное место. И превратился в слух.

— Сын! Ее высочество Илзе прибыла к нам в замок, чтобы сообщить нам пренеприятнейшее известие: Серый Клан вот-вот начнет на тебя охоту…

— Прибыла? Из-за того, что Серый Клан Элиреи собирается начать на меня охоту? — не отрывая взгляда от бледного, как полотно, лица принцессы, переспросил я. — Так разве это новость? Да, они собираются… Причем уже довольно давно! Но… никак не соберутся. Ибо боятся!

— Какой же ты у меня… ребенок… — сокрушенно посмотрев на меня, вздохнула мама. Явно заменив словом «ребенок» более обидное «дурачок». А потом повернулась к ее высочеству: — Что ж, дочка, давай объясняй…