Чего в ней только не было — вертикальная и горизонтальная дыбы, три плаща правосудия,[126] две рамы для подвешивания за ребро, пять или шесть крестов смирения,[127] несколько стоек для пытки «желудочным огнем»,[128] четыре допросных кресла, не говоря о всяких мелочах вроде «вилок внимания», клещей, разного рода молотков, крючьев и тому подобного добра.

Впрочем, стоило мне увидеть покрытый грязью и засохшей кровью обрубок, распростертый на пыточном столе, как я на несколько мгновений перестал соображать.

Заскрипев зубами, я изо всех сил сжал кулаки, повернулся к графу Ратскому и… натолкнулся на его спокойный взгляд:

— Простите, ваша светлость, но нам надо было выпытать имя заказчика…

Я сглотнул подступивший к горлу комок, сдержал рвущиеся наружу эмоции и, увидев свободное кресло рядом с табуретом, на который усадили Илзе, двинулся к нему. И тут же остановился, поняв, что именно в этой комнате не так:

— Граф Дартэн! Я бы хотел, чтобы вы и ваши люди пересели вот к этой стене…

Начальник Тайной канцелярии вопросительно приподнял бровь:

— Почему?

— Вы поймете… Сами… Через несколько минут… А пока просто поверьте мне на слово, что оказаться в поле зрения этой женщины чрезвычайно опасно… — выдал я заранее заготовленную фразу.

Возражать граф не стал. И приказал писцу и дознавателю пересесть поближе к стене…

…Весь процесс погружения пленного в состояние небытия занял у Илзе чуть больше пяти минут. Само «слово», какая-то «привязка», несколько отрывистых фраз, уловить смысл которых мне не удалось, разрешение отвечать на чужие вопросы и снова «слово», но уже другое. Видимо, стараясь мне подыграть, принцесса изменила тембр голоса, и он звучал настолько зловеще, что мне стало не по себе. Пока я разбирался со своими ощущениями, Илзе сделала шаг назад и, не поворачиваясь к нам лицом, мотнула головой:

— Можете спрашивать: он вспомнит всё, что видел хотя бы мгновение…

Нодр тут же натянул ей на голову мешок и, подхватив под локти, проводил до табурета.

— Что, вообще всё? — удивленно воскликнул граф Ратский.

— Да… — глухо ответила принцесса.

Начальник Тайной канцелярии побарабанил пальцами по подлокотнику и задумчиво уставился на пылающий в жаровне огонь. Потом вскочил с кресла, подошел к пыточному столу, вгляделся в лицо пленника и приказал:

— Опиши-ка мне королеву Галиэнну… И как можно подробнее…

Глава 41

Аурон Утерс, граф Вэлш

…— Гнутая? Гнутых н-ножек у нее было две, в-ваша с-с-светлость… Обе — со с-стороны ж-жаровни… И вмятина… э-э-э… к-кажется, в ближнем к-ко мне у-углу…

— Какого размера?

— С к-куриное яйцо… Ов… овальная т-такая…

— Количество лепестков у «груши»?

— Н-не помню, ваша с-светлость! К-кажется, т-три…

Граф Дартэн смахивает со лба пот, заглядывает и свои записи и снова склоняется над несчастным Глантом:

— Насколько, ты сказал, ее величество было ниже своей помощницы?

…Вопрос задается раз пятый или шестой. В тех или иных вариациях. И каждый раз на него дается один и тот же ответ:

— Они б-были одного роста, в-ваша светлость…

— Да? А у меня записано, что помощница была выше… — «удивляется» начальник Тайной канцелярии. — Ты же сам сказал! Вспомни!

— Од-дного роста, в-ваша с-светлость… — обессиленно выдыхает Глант. И заходится в жутком кашле.

Я изо всех сил сжимаю зубы, перевожу взгляд на Молота и удивленно понимаю, что он стоит не за Илзе, а слева и чуть впереди нее!

Удивленно приподнимаю бровь… и вздрагиваю: его пальцы складываются в знак «внимание»!

Застываю… читаю еле заметную жестикуляцию: «Справа»… «опасность»… «арбалет»… «два»… «левый — мой»…

Устало повожу плечами, сажусь поудобнее и, словно невзначай, оглядываю стены.

М-да… Черное пятнышко справа от вертикальной дыбы еле заметно меняет оттенок… Представляю, где должен быть второй стрелок — и перевожу взгляд на стенку над пыточным креслом.

Есть… Еще одно такое же пятно! Стрелки? В пыточной? Зачем?!

Складываю пальцы в жесте «вижу», в сотый раз за вечер смотрю на мерную свечу, а потом… прозреваю. И, пока есть время, вглядываюсь в дознавателя…

…— Высота петель входной двери над уровнем пола?

— Верхняя — мне п-по п-плечо… Н-нижнюю — не у-увидел…

Дознаватель — стар, сед и немощен. Левая кисть — без безымянного пальца и мизинца. Чуть выше лопатки — горб. Похож на настоящий. Во взгляде — недюжинный ум. Реакции на вопросы графа Дартэна — вполне: старик не только понимает смысл каждого, но и, в случае необходимости, способен продолжить допрос и без начальника…

…— Ломик ржавый?

— Нет, в-ваша с-с-свет… кха-кха… светлость…

…Свеча почти догорает, а от барона Ушера Ларэ[129] — ни слуху ни духу. Снова сжимаю кулаки… и замираю: за дверями пыточной слышится приглушенный разговор.

Де Ларэ?!

Душераздирающий скрип — и в пыточную вваливается чудовище в кожаном фартуке палача:

— Э-э-э… ваша светлость! Тама… эта… посол Элиреи барон… Ларан… с разрешением… с подписью его величества!

— Барон Ушер Ларэ! — поправляет его сотник Зейн. И удивленно косится на меня.

Я равнодушно пожимаю плечами:

— Думаю, его присутствие нам не помешает…