Читаем Законник полностью

— Пустое… — буркнул я. И тут же перешел к делу: — Барон! Я заехал к вам по дороге в Маллар. Я еду к его величеству Бадинету Нардирену, чтобы предъявить ему неопровержимые доказательства того, что убийства его вассалов — дело рук воинов Иаруса Молниеносного. На дорогу у меня уйдет дня три. Еще сутки — на предъявление доказательств. Мне бы хотелось, чтобы все это время армия Онгарона… воздерживалась от активных действий…

Тысячник снова дернул себя за ус, потом заложил руки за спину, сделал шаг по направлению к дальней стене… и тут же развернулся ко мне лицом:

— Граф Аурон, вы вообще понимаете, о чем просите?

Я утвердительно кивнул:

— Более чем…

— То есть вы считаете, что, выслушав вас, я должен грохнуть кулаком по груди, выскочить из шатра и пинками погнать своих солдат обратно за Чиграк? Забыв про полученный приказ и про вассальный долг?

— Я не прошу вас уходить… Вы можете ввести войска в Элкор, занять все деревни этого графства и даже дойти до Влара… Я прошу вас о другом: не чинить урон вассалам моего сюзерена и не проливать кровь мирного населения…

Барон застыл. Несколько раз качнулся с носка на пятку и обратно, а потом прищурился:

— Скажите, граф, а… сдача в плен семнадцатой сотни вашей Пограничной стражи — это аналогичная мера, принятая королем Вильфордом?

— Да: отойти от моста они не успевали. А вступать в бой им было запрещено. В общем, его величество сделал все, чтобы до выяснения истины между нами не пролилась кровь…

— То есть… если моя тысяча сейчас двинется на Арнорд, то не встретит никакого сопротивления?

— Не встретит. Если, конечно, ваши солдаты не сочтут врагами наших крестьян и купцов…

Тысячник хрустнул пальцами, зачем-то потушил одну из свеч и мрачно вздохнул:

— Знаете, граф Аурон, я… неплохо знаю вашего отца, поэтому скажу чуть больше, чем должен: я не верю в то, что вы сможете убедить его величество Бадинета в невиновности своего сюзерена. Палачи Тайной канцелярии Онгарона весьма хорошо делают свою работу и умеют докапываться до истины. В этот раз они превзошли самих себя, и… В общем, сына графа Гайоса, без всякого сомнения, убили люди графа Орассара…

— Скажите, барон, как вы оцениваете боеготовность Пограничной стражи Элиреи?

Барон чиркнул кресалом, зажег потушенную им же свечу и угрюмо посмотрел на меня:

— Вы хотите сказать, что вашим военачальникам нет никакой необходимости выгадывать эти самые четыре дня?

— Именно. Если бы король Вильфорд планировал с вами воевать, то первый удар нанесли бы не вы, а армия Элиреи… Где, по-вашему, она была бы сейчас?

— Пожалуй, с этим трудно не согласиться… — задумчиво пробормотал тысячник.

— Нам не с чего воевать, барон! — вздохнул я. — И… сто двадцать лет мира — достаточный срок, чтобы научиться друг другу доверять…

— Я доверял многим элирейцам… Так же, как и они — мне… — граф Арти снова потушил свечу и подул на обожженные пальцы. — Но сейчас, узнав, что вы пролили кровь вассалов моего сюзерена…

— Мой отец доверяет вам до сих пор… — перебил его я. — Именно поэтому я и стою перед вами! Барон! На одной чаше весов — четыре дня, которые ничего не решают. На второй — жизни тысяч наших и ваших солдат…

Барон испытующе посмотрел мне в глаза и медленно, чуть ли не по слогам, произнес:

— Скажите, ваша светлость, вы уверены в том, что ваши доказательства остановят эту войну?

— Да…

— Что ж. Четыре дня у вас есть… Но…

Я пожал плечами:

— От сопровождения я не откажусь…

— Знаете, ваша светлость, вы очень похожи на своего отца… — усмехнулся барон Глайр. Потом подумал и добавил: — И… знаете, мне бы очень не хотелось оказаться в числе ваших врагов…

…Трое суток, потребовавшихся нам, чтобы добраться до Маллара, оказались одними из самых мрачных в моей жизни. На следующее утро после выезда из лагеря барона Глайра у Илзе начались женские недомогания. Найти карету оказалось несложно. А вот заставить ее передвигаться достаточно быстро — почти нереально. Карета вязла в грязи, садилась на брюхо и переворачивалась; у нее отваливались колеса и трескались оси; рвались постромки, шлеи и даже дышла, а кони, впряженные в нее, засекались, теряли подковы и ломали ноги. Кроме того, раза два-три в день нам приходилось уступать дорогу армейским обозам и подразделениям армии Онгарона, двигающихся к границе и превращающих и без того разбитую дорогу в нечто совершенно непроезжее.

В общем, к моменту, когда из-за поворота Меглисского ущелья показалась надвратная башня Северных ворот Маллара, мои вассалы и солдаты сопровождения вымотались так, что еле удерживались в седлах. Видимо, поэтому среагировали на цвета плащей вылетевшего из городских ворот отряда с большим запозданием.

— Люди графа Ратского… — подъехав ко мне поближе, буркнул Молот, когда отряд проехал две трети расстояния. — Кажется, по наши души, ваша светлость…

Я утвердительно кивнул: отвечать на риторические вопросы не было ни сил, ни желания. И с интересом уставился на изменившегося в лице старшего отряда сопровождения.