Читаем Закон семьи полностью

– Открывайте, криминальная полиция! – гаркнул он, и Карл не мог не восхититься способностью молодого человека к перевоплощению. Он умел мягким голосом пробуждать доверие в детях и пожилых дамах и с таким же успехом командовать и запугивать. Если бы Карл стоял по другую сторону двери, ему, надо признать, сделалось бы жутко от голоса Фабрициуса.

Но ничего не произошло.

Фабрициус крикнул еще раз, потом вытащил из кармана отмычку и поковырялся несколько секунд в замке. Дверь со скрипом поддалась и открылась.

Они бок о бок заскочили в темный коридор, Карл нажал на выключатель, и яркий светильник на потолке озарил комнату.

– Выходите, – прокричал Фабрициус, шаг за шагом пробираясь вглубь квартиры. – У нас имеется ордер на обыск.

Никакой реакции не последовало.

Они переглянулись, прислушиваясь к звукам в квартире. Карл подтянул плечи. Услышав тихие шаги, он вынул оружие из кобуры. Однако Фабрициус засмеялся и опустил пистолет. Он указал на черно-белую кошку, которая рассматривала их огромными зелеными глазами.

– Ну, киска? – наклонился к ней Фабрициус. Вместо того чтобы отпрянуть, она безропотно разрешила почесать себя за ухом. – Где твой хозяин?

– Похоже, упорхнул, – сказал Карл.

Из коридора единственная дверь вела в захламленную грязную кухню. Он быстро проверил маленькое помещение, в котором невозможно было спрятаться, и убрал пистолет. Фабрициус стоял рядом.

По всей видимости, здесь уже несколько дней никто не появлялся, воздух был спертым, продукты на полке заплесневели либо засохли. Взглянув на кошку, которая с надеждой следовала за ними, Карл взял более-менее чистую миску, налил в нее воды из ржавого крана и поставил перед животным.

Кошка принялась жадно пить, потерлась о его штанину и мяукнула, словно говоря: «это все»?

– У меня для тебя ничего нет, – сказал Карл.

Кошка поняла это, но не ушла.

Фабрициус сновал по комнате, открывал каждый шкаф, прощупывал все поверхности и наконец победно вскричал. Под деревянной столешницей было что-то приклеено. Он встал на колени и принялся так дергать и шатать стол, что аж пот выступил на лбу.

– Черт возьми, – выругался он, – ну давай же.

Наконец предмет отклеился и свалился на пол. Это был альбом, завернутый в плотную бумагу.

Карл приблизился, сказал:

– Разрешите взглянуть, – и взял альбом из рук Фабрициуса. Ассистент выглядел недовольным, однако Карл пока что был его начальником, и поэтому Фабрициус только поворчал и принялся смотреть альбом, заглядывая Карлу через плечо.

В папке оказалось со множеством фотографий. На всех снимках были запечатлены худые усталые детские лица. Под ними черными чернилами значились имена, даты рождения и населенные пункты. Галле, Гамбург, Целле… Карлу бросилось в глаза, что города были написаны другими чернилами, будто их добавили позже.

– Вы думаете, это отправные пункты? – спросил Фабрициус.

Карл покачал головой:

– Я думаю, пункты назначения. Город, куда продали ребенка.

– С ума сойти! – Фабрициус был ошарашен количеством фотографий. – Эти славные господа провели огромную работу.

Карл молчал. Он надеялся найти в квартире заправилу или как минимум что-то более конкретное, чем фотоальбом. С тех пор как коллеги из криминального отдела сняли отпечатки пальцев с грузовика в Темпельхофе, а они в префектуре при сравнении наткнулись на человека, чье имя было в картотеке, Карл думал, что теперь дело пойдет быстро. Но, очевидно, кто-то предупредил мужчину, раз он исчез. Тем не менее он забыл прихватить с собой альбом.

Карл в задумчивости перелистывал страницы. Может быть, он решил, что полицейским альбом мало что даст, ведь какие доказательства содержались в нем? Как полиция сможет пойти по следам сотни детей, многие из которых сироты или преднамеренно проданные своими семьями? И ничего кроме имени и города в качестве зацепки? На такое у них не хватит ресурсов, и уж тем более в отделе по расследованию убийств. Дело все равно представляло интерес скорее для ведомства по опеке несовершеннолетних, однако их перегруженность Карлу была хорошо известна.

– Вам не кажется странным, – перебил Фабрициус его мысли, – что этот… – Он вытащил свой блокнот. – Майк О’Берн так аккуратно вклеивал фото своих жертв в альбом? Если речь идет о трудовом рабстве, как мы до сих пор считали, тогда ведь никому не интересен внешний вид детей, так?

Карл, помедлив, кивнул: ассистент был прав.

– Похоже, эти фотографии показывались потенциальным клиентам. Клиентам, которым важно самолично выбирать детей, – сказал он и ужаснулся. – Но тогда наша гипотеза, что речь идет только об использовании детского труда, оказалась ошибочна.