Читаем Закон Линча полностью

Во вновь возникавших колониях, где, по причине малочисленности населения, еще не могли образоваться административные органы, жители должны были сами ограждать себя от различных воров и бандитов и, не имея лучшего закона, они расправлялись с преступниками по закону Линча.

В прериях Дикого Запада закон этот полностью совпадает с древним законом возмездия у евреев (око за око, зуб за зуб).

Мы не будем больше распространяться относительно закона Линча, о происхождении которого так мало известно, что никто даже не знает наверное, откуда произошло его название. Хотя некоторые и уверяют, что Линч был фермером, впервые применившим его, но этому противоречит доказанный факт существования закона Линча еще в те времена, когда европейцы впервые появились в Америке. Мы имеем основание предполагать, что в Соединенных Штатах закон Линча появился лишь в конце XVIII века. Тогда отправление его совершалось очень просто: снимали со столба фонарь и на его место вешали преступника. Мы даже думаем, что слово Линч (Lynch) есть просто исковерканное light 13.

Возвратимся теперь к нашему рассказу.

Четыре дня спустя после событий, описанных в предыдущей главе, лагерь Единорога представлял необычайное зрелище. В нем находились не только воины различных племен, дружественных команчам, но и множество как белых, так и «цветных» охотников, явившихся сюда со всех сторон, чтобы судить пленников, захваченных несколько дней тому назад, и применить к ним закон Линча.

Когда пленники предстали перед трибуналом, то Валентин, против собственного желания избранный председателем, вызвал обвинителей.

Они тотчас же выступили вперед. Их было пятеро: дон Мигель Сарате, дон Пабло Сарате, Андрес Гарот, Белая Газель и Сын Крови.

Тогда Валентин твердым и громким голосом произнес:

— Красный Кедр, вас будут судить судом Линча. Сейчас вы услышите, в чем вы обвиняетесь, и вам предоставляется право защищаться.

Скваттер повел плечами.

— Ваш закон Линча нелеп, — сказал он с презрением. — Закон этот карает смертью без пыток. Вместо такой мести привяжите меня к столбу и пытайте целый день, тогда у вас будет развлечение, ибо вы увидите, как умеет воин смотреть в лицо смерти и переносить страдания.

— Вы ошибаетесь относительно наших намерений — мы собираемся не отомстить вам, а примерно наказать вас. Столб пыток предназначается для храбрых и безупречных воинов, а преступник заслуживает только виселицы.

— Как вам будет угодно, — беспечно сказал скваттер. — Все, что я сказал, было произнесено только для того, чтобы доставить вам удовольствие.

— Кто может выступить обвинителем против Красного Кедра? — продолжил Валентин.

— Я, дон Мигель Сарате.

— Я, дон Пабло Сарате.

— Я, которого называют Сыном Крови, но который мог бы открыть свое настоящее имя, если бы Красный Кедр пожелал этого.

— Это ни к чему, — глухо произнес скваттер.

— Я, Белая Газель.

— В чем вы его обвиняете?

— Я обвиняю этого человека в похищении моей дочери, которую он затем подло умертвил, — сказал дон Мигель. — Кроме того, этот человек был причиной смерти моего друга, генерала Ибаньеса.

— Что вы можете возразить против этих обвинений?

— Ничего.

— Что говорит народ? — продолжал Валентин.

— Мы подтверждаем все сказанное, — в один голос произнесли присутствующие.

— Я обвиняю этого человека в тех же преступлениях: он похитил и убил мою сестру, — сказал дон Пабло.

— Я обвиняю этого человека в том, что сжег дом моих родителей, убил их и отдал меня бандитам, которые воспитали меня в пороке, — сказала Белая Газель.

— Я, — сказал Сын Крови, — обвиняю его в тех же преступлениях — отец этой несчастной был моим братом.

Собрание ужаснулось.

Валентин вполголоса посоветовался с судьями и затем произнес:

— Красный Кедр, единогласно признанный виновным, приговаривается к скальпированию и затем к повешению.

Сеттер был приговорен только к повешению — судьи приняли во внимание его молодость и дурной пример, который он имел постоянно перед собой.

Наступила очередь монаха.

— Подождите минуту, — вмешался Сын Крови, — этот человек, презренный искатель приключений, не имеющий права носить одеяние, которое он так давно позорит. Я требую, чтобы оно было с него снято, прежде чем будут перечислены его преступления.