Читаем Закон Линча полностью

— Любить я больше не могу, — сказала она. — Мое сердце недостаточно велико для того, чтобы вместить всю ненависть, которую я питаю. Я вся принадлежу чувству мести. Поверьте мне, дон Пабло, я буду служить вам добросовестно. Когда же наконец вы будете счастливы, то пусть вы хоть немного будете обязаны своим счастьем мне, и тогда, может быть, вы почувствуете ко мне хоть капельку дружбы и благодарности. Увы! Это теперь единственное чувство, на которое я рассчитываю. Я — одно из тех несчастных осужденных созданий, которые, попав против воли на роковую наклонную плоскость, не могут удержаться в своем падении. Пожалейте меня, дон Пабло, но отгоните от себя всякий страх, ибо, повторяю вам, вы никогда не имели и не будете иметь друга, более преданного, чем я.

Молодая девушка произнесла эти слова таким сердечным, искренним тоном, что дон Пабло невольно был взволнован ее самоотверженностью и протянул ей руку.

Молодая девушка с чувством пожала ее, утерла слезу и, немного успокоившись, произнесла:

— Теперь закончим этот разговор. Мы ведь понимаем друг друга, не правда ли?

— О, да! — отвечал он радостно.

— Переправимся через реку, — продолжала она. — Через десять минут мы будем в лагере. Никто не должен знать, что произошло между нами.

Действительно, через каких-нибудь десять минут они прибыли в лагерь Сына Крови и были встречены громкими криками радости.

Но они промчались через весь лагерь и остановились только перед хижиной Мстителя.

Он ожидал их на пороге, привлеченный шумом, причиной которого был их приезд.

Прием был самый сердечный.

После первых приветствий Белая Газель сообщила дяде о результатах своей поездки и о том, что произошло в лагере Единорога за время ее пребывания там.

— Этот Красный Кедр — настоящий демон, — сказал он, — но у меня в руках есть средство овладеть им.

— Каким образом? — спросил дон Пабло.

— Вы сейчас увидите.

С этими словами Мститель поднес к губам серебряный свисток и громко свистнул.

Бизонья шкура, служившая дверью, приподнялась, и в хижину вошел человек.

Дон Пабло узнал Андреса Гарота. Гамбусино поклонился с присущей всем мексиканцам лукавой вежливостью и, вперив в Сына Крови внимательный взгляд своих серых умных глаз, ждал.

— Я позвал вас, — сказал партизан, обращаясь в его сторону, — чтобы серьезно поговорить с вами.

— Я к вашим услугам.

— Вы, конечно, припоминаете, — продолжал Сын Крови, — наше уговор, когда я допустил вас в свой лагерь. Андрес Гарот утвердительно поклонился.

— Я помню, — отвечал он.

— Отлично. Вы по прежнему желаете свести счеты с Красным Кедром?

— Собственно, не с Красным Кедром, так как лично мне он не причинил особого зла.

— Верно. Но, насколько я понял, вы желаете отомстить брату Амбросио?

В глазах гамбусино засветилась ненависть, что было замечено Сыном Крови.

— Я готов пожертвовать для этого жизнью.

— Хорошо. Это мне вполне подходит. Скоро ваше желание исполнится, если вам угодно.

— Если мне угодно! — с жаром воскликнул ранчеро. — Canarios! Скажите мне только, что надо делать, и я, клянусь вам, не промедлю ни минуты.

Сын Крови поспешил скрыть довольную улыбку, появившуюся у него при этих словах.

— Красный Кедр, брат Амбросио и их сотоварищи, — сказал он, — скрываются в горах, всего в двух милях отсюда — вы должны отправиться туда.

— Я готов.

— Подождите. Так или иначе, вы должны сойтись с ними, заслужить их доверие, и когда вы получите все необходимые сведения, вы вернетесь сюда, чтобы мы могли овладеть этим змеиным гнездом.

Гамбусино на мгновение задумался, и Сыну Крови показалось, что он колеблется.

— Вы не решаетесь? — спросил он.

— О, нет, нет, совсем не то! — воскликнул гамбусино со странной улыбкой на устах. — Напротив. Но я обдумываю одну вещь.

— Что же именно?

— Сейчас скажу. Видите ли, поручение, которое вы мне даете, может стоить мне жизни. Если я потерплю неудачу, то Красный Кедр убьет меня как собаку.

— Вероятно.

— Он будет прав, и я не могу его упрекнуть за это. Но я не желаю, чтобы негодяю удалось спастись благодаря моей смерти.

— Рассчитывайте на мое слово.

Подвижное лицо гамбусино приняло выражение необыкновенной хитрости и лукавства.

— Я на него рассчитываю, — сказал он, — но у вас есть много серьезных дел, которые отнимают все ваше время, и вы, может быть, невольно обо мне забудете.

— Вы не должны этого думать.

— Ни за что нельзя ручаться, сеньор — в жизни случаются такие странные обстоятельства.

— Что вы хотите сказать этим? Объяснитесь прямо.

Андрес Гарот приподнял свой плащ и вынул из-под него маленькую металлическую шкатулку, которую он поставил на стол возле Сына Крови.

— Вот, сеньор, — сказал он, — возьмите эту шкатулку и, как только я отправлюсь, откройте ее. Я уверен, что бумаги, которые вы в ней найдете, заинтересуют вас.

— Что это значит? — воскликнул Сын Крови в недоумении.

— Вы увидите сами, — спокойно отвечал гамбусино. — Теперь, даже если вы обо мне забудете, то я все равно буду отомщен.

— Знаете вы содержание этих бумаг? — спросил Сын Крови.