Читаем Захват полностью

Аннинское… Сосны. Вдали, около Дубровки – пожар.

Последнюю, треклятую милю ехали едва не в слезах. Круть-верть; тоска… у левобережной страны чувствуется легкий чадок. Вот кажется и встречный пропал. Чу – мельница лопочет, колёсная… никак Тростяной? Марьино! Пришли наконец.

В шорохе одрябших ветрил с берега послышался лай.

Вовремя успели: фурштад! Ладога – чуть-чуть в стороне. – Всё же победили, с трудом, – главный корабельщик: – Сбылось. Так же вот, частенько и в жизни, херре неизвестный делец… промышленник – не важно, – вещал в сторону лазутчика Свенссон в пору, как сошли на причал. – Мне бы, дуралею прислушаться к словам господина… к вашим, – уточнил судовщик, раскуривая трубку;

– Чего?

– К тем, что говорили на Святке… около развалин. А я, – с трубкою в зубах, капитан, – выслушав отличный совет пропустил сказанное мимо ушей. Надо было, впрочем доставить сотоварищам отдых.

– Как же по-иному? – толмач: – Так же поступил бы.

– Да? так? Ой ли. Но и вы молодец: предсказывали… Ветер, ну да; в спину, выражаясь по-вашему, – примолвил не вдруг, посасывая трубочку, свей: – Правда что, за этим подвел: стих, переменился на встречный… вынужденно шли в бейдевинд. Хочешь, чтоб сбывались желания – умей парусить. Просто ли дается успех? То же приблизительно здесь. Плавания вверх, да еще при сопротивлении ветра несколько труднее, чем ход с помощью течения, вниз; так будет, полагаю и впредь, – присовокупил судовщик. – Флаг в руки! Действуйте в дальнейшем, за Ладогой подобно тому, как по временам поступают, преданные ветром пловцы.

«Хвалит? Насмеялся? Да нет – вроде бы, слегка похвалил; тоже молодец, старина, – произвелось на уме разведчика, польщенного тем, что изговорил капитан, встав неподалёку от Стрелки в ждании своих земляков. – Нате вам, таки удостоился его похвальбы, сказанной не вем для чего… Маль малая; приятный пустяк; именно; как будто тебе сунули, в гостях у свеян косточку, а ты облизал. Но, да и спасибо на том. Нравится; победка, по-нашему, какая ни есть».

Плавание вверх, – рассудил: – тоже разновидность борьбы. Флаг в руки, также и тебе, суд овод! Что ж, что в разговорах подчас вспыхивал какой-нибудь спор? – главное, что в целом сошлись; там – воля в голове… на уме, целеустремленность, и тут; да уж, получается так… В сущности купец не его, Стрелку, а себя похвалил.

В Нотбурге, у южных исадов, только что построенных свеями, речных пристаней выпало, при полном безветрии с неделю стоять! – Стрелке показалось, мотчали с выездом в заморскую сторону не менее двух. В ждании хорошей погоды шкипер, отобедав однажды, на корчме, пошутил: «Как-то не привык до сих пор, херре Неизвестный, бросать в плаваниях деньги на ветер, а теперь вот готов. Думается лучше отдать дань благоприятному ветру, нежели-то, встав на прикол обогащать корчмаря». Было от чего приуныть!.. Тут еще, одно к одному, при совершенном безветрии стояла жара.

Тишь. Пыль. Солнце, иногда притускняясь от кочующих дымок иссушило листву околодорожных дубов, даже несмотря на поливку привозною водой на огородах мещан, перевозчиков на остров и лотсенов хирели сады – дерева никли, зарастая паршой, сбрасывали с веток в траву мертвый зачервивленный плод. Где-то в Ярвосольском погосте горели мхи. Смрадное охвостье пожара, подобравшись к Неве заполонило Дубровку и затем, отступив двигалось на летний восход. Коло пристаней – пустота, сонные собаки, в тени. То же на товарном дворе. Сунешься от скуки на торжище – и там тишина, в будочке воротников – храп. Жар чувствуется даже у Ладоги, в версте от предместья, где, у перевоза на остров, около твердыни посад. Чуточку полегче дышать только у морских пристаней. Всё, кажется прониклось безвремением… Ветра! Дождя!

Тучки на летнем западе порою сгущались, ночью раздавался громок. То же, понимай – живота, – думывал попутчик свеян: вечно-то – чего-нибудь жди!.. Вот уж седина кое-где… в брудях, а почти ничего, можно говорить, не достиг – нету ни богатства, ни славы, ни жены, ни друзей… Дожили. И хоть бы тебе кто-нибудь хоть в чем-то помог! Сам, да сам. Был… бывший побратимко, Сергей – выбежал, незнатно куды. Жаль. Право же. Подчас побратим, яко бы – плечо подставлял… (друг, некоторым образом – ветр, дующий в твои паруса; можно бы сравнить). Ох-хо-хо. Как яблоки от зноя в садах, лучшие годочки – в бурьян… Тысячи? Вот, вот: а потом? далее? Нахапал – и все? Душу не укормишь богачеством, ужели не так – одинокому и деньги не в радость. Может получиться, милок, с тысячами – некуда плыть. Эх, Серьга!.. Можно бы, чего-то – ему… нищенствует… Позже. Дадим.

Что ж тот, Ненадобнов?