Читаем Захват полностью

– Можно бы, на пару с твоим, то бишь, – уточнил собеседник, – с нашим, что застрял в городке. Будь рядом, около надежный сотрудник – вывезли бы чой-то; эге ж. Но, да и спасибо на том – выжил кое-как, вездеход, шастая в каянском краю. Всякое видали… Оброс чуть не до колен волосьем… Года полтора околачивался… вши завелись.

– Чой-то удалось прикопить?

– Маль. Туточки, в поморье нажился. Видимо, по чистой случайности. Вот, вот: повезло; в ратуше, и тако ж на пристани, – добавил купец. – Бывши не один, як в лесах. Взялся за дела – и пошло, выгоревши несколько раз. Продавал полосовое железо, сабельное кое-кому. Но, да и еще кое-что. Спорым оказался товар! Надобен везде. Для войны. Больше торговали пшеницею и, также вином; выгодно не так, чтобы очень… Двожды, на чужом корабле за море ходил, во столицу; видел королеву; а то. Ехала к попам, из дворца; в кирху, – пояснил мореход.

– Красивая?

– Не понял, – супруг: – церковь? королева? Кто, что?

– Краля.

– Не особенно, – муж: – Нос великоват, показалося, – ответил купец, видевший проезд королевы на ходу из-за спин. – Як бы-то, слегка подговнял. Но, а в достальном хороша. Безмужняя однако, на жаль.

– Ну? От так так. Скор на ноги… Домина, корабль; хват, – проговорила тишком, думая о брате, сестра: – Вот как: на Стекольну ходил!

– Як же по-иному? – купец. – Трудно ли поднять паруса. Ригу посетим, Колывань[33], далее, не в спех – Нюенштад, – рек, вообразив на мгновение того, кто служил в Канцах толмачом; – как-нибудь; позднее, ну да. – Вытворил судьбу, понимай ровно бы какую-то вещь, либо же то – переиначил; получается, так. Вышло не само по себе, – ратовал. И вот те, успех. Стоило, оно побороться за такую судьбу. Высунулся!.. Впрочем, не так – судьбу не переделать, за долю.

– Хорошо говоришь!.. Складненько. А як же другим? як бабе ратиться? за лучший удел.

– Задумаешься-от… Да никак. Женщинам – детей нарождать, муженьков тешити, а нам для того, чтобы не остаться в долгу жен за таковое любить. Мир, в обчем-то не худо устроен, даром что не каждый богат – радуйся тому, что имеешь, да своих весели. Жир, то б то изобилие благ давается, голубо не всем. Тут, тебе – и хватка, и лють, и выдержка, терпение надобны, порою – лукавство; хитрость, – прицепил собеседник, вслушиваясь в то, как звучит. Разница; не наглый обман. Думалось: долби и терпи – доля беспременно придет. Жир – некоторым. Так-то, в миру каждому охота иметь лишнюю копейку в мошне.

Высказав такое суждение, купец приумолк, самодовольно похмыкал, встретившись нечаянным взором с огоньками лампад перекрестился, и, не замечая того, что окончательно впал в непозволительное даже и тут, в обществе любимой супруги, как хозяину дома и деловому человеку многоглаголание, молвил: «Пожди. Не перебивай, замолчись. Главного еще не сказал».

«Вот как, – подивилась Марийка, вслушиваясь в мужнину речь: – Вслух думает, научный скворец. Ну и говорун… Языкаст. Можно бы сказать: исповедовался, кое-когда лишь перед собою… Опять; то же; про себя одного. Эккой самохвал!»

– Почекай. Сызнова проснулся. Пожди… Брат, брат!.. единственный, – вещала тишком, в мысли покачать колыбель.

Все в естях, – продолжал говорить муж, самодовольно похмыкивая, дабы отвлечь женщину от тягостных дум: дом, каменный, палатка в рядах, шнява, корабельный причал – но, не завершив разглагольствия услышал о том, что не всё, всё-таки, что можно иметь, лучшее попало в семью;

«Голос прозвучал не из люльки, – пронеслось на уме: – пасынок, укачанный спит. Проголосовала жена… кто ж еще?» – придумал супруг. (Вставила-таки, ухитрясь высказаться несколько слов).

Что же получается: жить, пользуясь добытым в трудах, об руку с богатством – недоля? горе? – возмутился купец, выразив наумное вслух.

Можно ли, – вещала супружница, Серьгу остыдив быть всесовершенно счастливым в зрении чужих неудач. Полностью доволен судьбою? – Ставить ся таким, – изрекла: – не по-человечески, муж. – С тем, во одночасье подумалось: у брата невзгоды – в ратуше начальник заел всяческого рода придирками, жену потерял, нищенствует, будем считать – и она, чуть ли не рабыня – служанка, у четы прусаков, бездетных перед тем, кто ее годы напролет обыскался, рыская повсюдно, в долгу. Коли разобраться по-честному, – явилось на ум: брат из-за нее пострадал. Пекся о сестринской судьбе; выручить хотел, да не смог; так ведь… Не сумев отыскать – собственную долю сгубил.

Чтоб-таки ее благоверному ни съездить? Легко; да уж, – рассудила хозяйка, встретив ускользнувший к божнице, все еще обиженный, взгляд: он тысячник, а шурин его, может – перекатная голь.