– «Беженцы» из Молдовы. Соседи горькими слезами заливаются, Петровича с тоской вспоминают. У тех постоянно толпы земляков с детьми гостят. Приезжают на несколько месяцев на заработки и в метро подаяние просят. Затем их другие сменяют. В квартире как в цыганском таборе, но соседи жаловаться боятся. Повестку ему как раз перед выселением вручили. Месяца через два забрел он по старой привычке к соседям, десять рублей попросил. Плакался, что фирма его нагрела и обещанных денег не выплатила. Сам весь грязный, руки трясутся. «Живу, – сказал, – где придется». Покормили его из жалости, дали немного денег, и после этого никто его больше не встречал, – закончил оперативник свой обстоятельный рассказ.

После его ухода Ковалев припомнил раскрытую ими три года назад серию убийств, где жертвы так же выписывались из квартир якобы для воссоединения с родственниками.

– Тоже ребятки не покладая рук вкалывали, а потом мы из водоемов трупы доставали.

– Но нашего учителя после выписки живым видели. Что-то у меня от всех этих вариантов голова кругом идет, – признался Субботин. – Кстати, дочке сегодня десять лет исполнилось. А потому как рабочий день давно закончился, мы с тобой по пятьдесят граммов за ее здоровье выпьем, – предложил он.

Пока Ковалев запирал дверь кабинета, Субботин достал из шкафа представительскую бутылку водки, черствый кусок хлеба и два граненых стакана.

– С закуской у нас сегодня напряженно. Елкин, алкаш, просадил наши деньги на оперативные нужды, а теперь отсыпается, – посетовал он, разливая водку.

Они чокнулись за здоровье дочки, опрокинули стаканы, зажевав хлебом выпитое спиртное, а после этого закурили.

– Я, говорит, когда вырасту – сыщиком буду, – вспомнил Субботин слова дочери.

– Правильно, чтобы потом во веем этом говне копаться, – подхватил Ковалев. – Это ей не Мегрэ и не Шерлок Холмс. Там все цивилизованно, убивают и то красиво. А уж раскрывают – любо-дорого смотреть. Ты можешь представить картину, чтобы Холмс с Ватсоном вместо жены профессора Мориарти «кололи» на заказное убийство бомжа жену профессора Вознесенского, а она им про «гондоминимум» твердила? В России даже Холмсу с его гениальной дедукцией ловить нечего. Это ему не Лондон. У нас бы ему только и оставалось, что на скрипке в переходах пиликать.

Мысленно представив такую живописную картину, давние товарищи и коллеги дружно рассмеялись. Выпитое спиртное быстро сняло напряжение последних суматошных дней.

Еще немного посидев, они пришли к окончательному решению, что и без поиска Серебрякова работы в отделе невпроворот. А посему следует побыстрее закончить проверку и отказать в возбуждении, не доводя дело до «глухаря».

ГЛАВА 8

В течение последующих трех дней опера уголовного розыска без устали опрашивали жильцов злополучного подъезда. Как и предсказывал Субботин, их показания являлись точной копией слов Анны Сергеевны. К полученной ранее оценке шесть баллов за артистичность она смело могла приплюсовать себе и шестерку за технику исполнения.

И о кондоминиуме все подтвердили в один голос, даже предоставили протокол собрания, отпечатанный на машинке.

Единственным человеком, с кем не удалось побеседовать сыщикам, был Степан Яковлевич. Из-за ухудшения здоровья свекрови, как пояснила Анна Сергеевна, они вынужденно перебрались на дачу, где на свежем воздухе та не страдает от галлюцинаций. Субботин и Ковалев обратили внимание на столь примечательный факт, но не стали усложнять себе жизнь и сбиваться с намеченного курса.

Ковалев лично посетил участкового врача поликлиники, которая оказалась недавней выпускницей мединститута, и получил официальную справку о состоянии здоровья Вознесенской. Когда же Игорь Васильевич преподнес начинающему медику шоколадку и произнес пару незатейливых комплиментов, она, в отличие от шоколада, и вовсе растаяла и пополнила эпикриз заболеваниями, которые еще больше усилили картину, приблизив ее к критической. Эта справка с многочисленными печатями венцом всей работы легла в объемистый материал.

Когда постановление об отказе в возбуждении уголовного дела было уже отпечатано и Субботин готовился ехать в районную прокуратуру, чтобы получить согласие надзирающего органа, в его кабинете раздался звонок начальника райуправления.

– Субботин, ты что там с этим материалом мудришь? – сурово спросил он.

– С каким, товарищ полковник?

– Ты дурачком не прикидывайся. С пропавшим без вести неизвестным, который у тебя на чердаке проживал.

– Ах, с этим, – притворно удивился Субботин. – Так я уже по нему постановление об отказе вынес, собирался в прокуратуру ехать подписывать. Что же я выжившей из ума старухе буду на слово верить. У меня все жильцы опрошены, очень порядочные люди. Сами знаете, эти бомжи по всему городу мигрируют. Вам, наверное, Дупленко заложил?

– Не заложил, а доложил. Ты выбирай выражения, – повысил голос полковник.

«Вот сволочь, лишь бы свою задницу прикрыть. Ему этот бомж до одного места», – выругался про себя Субботин.