Вполне вероятно, что возникновение версии об «убийстве давлением» являлось своеобразным отголоском «дела врачей», которое тогда произвело на общество потрясающее впечатление, однако в наши дни ее несостоятельность совершенно очевидна.

Как косвенное доказательство причастности тех или иных лиц к убийству Сталина зачастую приводится также описание их поведения во время болезни и после смерти вождя. В частности, сын Хрущева Сергей вспоминал:

...

– Сталин умер сегодня…

Затем он добавил после паузы:

– Очень устал за эти дни. Пойду посплю.

Я был растерян и возмущен: как же можно в такую минуту идти спать? И ни слова не сказать о нем. Как будто ничего не случилось! Поведение отца поразило меня.

Вокруг этого эпизода возникла целая теория о том, какие страшные тайны могло хранить такое равнодушие Хрущева. А между тем решительно ничего удивительного, тем более подозрительного в его поведении не было. Хрущев ведь был не Татьяной Лариной и не юношей-студентом, а старым, травленым политическим волком. Ему просто некогда было горевать в связи со смертью вождя. Хрущев обязан был воспринимать уход Сталина прежде всего как фактор политики и оценивать его с точки зрения личной ответственности применительно к решению тех задач, что стояли теперь перед партией, страной и народом.

Отдельный пласт среди слухов, возникших вокруг смерти вождя, составляют высказывания бывших соратников Сталина на тему «это я его убил». Вот только некоторые из них:

...

Я его убрал. (Берия – Молотову).

Советские лидеры имеют наглость открыто рассказывать, как это делает Микоян, что они тайно подготовили заговор, чтобы убить Сталина. (Э. Ходжа про свой разговор с Микояном).

Убежден, что все это – пустая болтовня, приспособленчество и кампанейщина. Когда был жив Сталин, указанные лица наперебой оспаривали свое первенство в реализации сталинских идей и право именоваться верными учениками вождя. После ХХ съезда все перевернулось с ног на голову – теперь каждый из них начал ставить убийство Сталина себе в заслугу. Даже «От Ильича до Ильича» не побрезговал гавкнуть на мертвого льва. Отношение к Сталину после ХХ съезда стало для его соратников своеобразной «проверкой на вшивость», на элементарную порядочность. Молотов, Каганович, Ворошилов – сложные, но достойные люди – эту проверку выдержали.

Без Сталина

Колоссальное количество слухов и домыслов вызвало также знаменитое Совместное постановление ЦК КПСС, Совета Министров Союза СССР и Президиума Верховного Совета СССР, принятое 6 марта 1953 года и посвященное реорганизации и кадровым перестановкам в высших органах партийной и государственной власти, органах внутренних дел и Вооруженных Силах СССР. Чтобы был понятен весь масштаб предполагавшихся постановлением изменений, имеет смысл привести его текст целиком:

...