Читаем Закат боярской республики в Новгороде полностью

В Яжелбицах, в центре одного из новгородских погостов, после нескольких дней переговоров был подписан мир — очередное соглашение между новгородской господой и ее сюзереном, великим князем всея Руси. Едва ли можно называть этот договор переломным в московско-новгородских отношениях, как это часто делается в литературе. Яжелбицкий мир повторил почти без изменений традиционные нормы «докончаний» между великим князем и новгородскими боярами. Новой была статья: «А вечным грамотам не быти». Обычно ее понимают как запрещение новгородскому вечу выдавать грамоты. Но если это так, то статья не соблюдалась — известны грамоты, выданные от имени веча и после Яжелбиц. Все, в сущности, оставалось по-старому, что и подчеркивается многократно в самом тексте Яжелбицких докончаний (они дошли до нас в двух грамотах— новгородской и московской, хранящихся ныне в Рукописном отделе Государственной публичной библиотеки в Ленинграде). И оформлялись соглашения по старой традиции: «князь великыи Василей Васйльевичь и князь великыи Иван Васйльевичь», с одной стороны, «посадник, и тысяцкый, и весь Великой Новъгород», с другой, должны были на этих грамотах целовать друг к другу «крест... по любви, в правду, безо всякой хитрости.

Хотя значение Яжелбицких докончаний, как тако-иых, не следует преувеличивать, важность февральских событий 1456 года недооценивать тоже никак нельзя. Господин Великий Новгород впервые продемонстриро-нал свое военное бессилие перед лицом новой военной организации, складывавшейся в Москве. Ядро московских войск составляла конница детей боярских — почти профессиональных воинов великого князя. Создание такой конницы стало возможным благодаря крупным успехам в развитии феодального землевладения и хозяйства— именно земельные владения (точнее, рента, получаемая с крестьян) служили материальной основой для служилого феодального ополчения. До такой организации боярскому Новгороду было далеко. Не было и навыка в ратном деле, который у московских воинов имелся в избытке,— ведь они ежегодно несли тяжелую и опасную службу на южном рубеже, на «Берегу» (Оки), отделявшем Русь от Дикого Поля, где кишели воинственные ордынские наездники.

Сражение под Русой и Яжелбицкий мир должны были заставить новгородскую господу задуматься над перспективами своей политики. Силы всей Русской земли постепенно стягивались к Москве, под знамена великого князя. Господин Великий Новгород должен был или смириться с властью своего сюзерена, или искать какие-то новые, более надежные пути обеспечения своих вассальных прав.

Таким путем могло быть прежде всего усиление связей с великим княжеством Литовским — грозным соперником Москвы. И в первые же годы после Яжелбиц-кого мира контакты боярского руководства с великим князем Казимиром (он же — король польский) действительно возрастают.

1 ноября 1458 года «приеха из Литвы от короля Казимира королевич в Великый Новъгород, и новгородци прияша его в честь». С королевичем приехал и посол, которого новгородцы отпустили к королю «добре почтивше и одаривше». Двоюродному брату короля Казимира, князю Юрию Семеновичу, бояре «даша... пригороды Новгородчкыи: Русу, Ладогу, Орешок, Корель-ской, Яму, пол Копорьи». Под контролем литовского князя оказались важнейшие стратегические позиции Новгородской земли. Приглашение литовского князя на пригороды формально не противоречило Яжелбицким соглашениям (по ним новгородцы обязывались только не принимать к себе беглых русских князей—«лиходеев»), но тем не менее свидетельствовало об определенной политической ориентации господы. Отношение ее к великому князю-сюзерену продолжало оставаться двусмысленным. Яжелбицкий договор не принес подлинного смягчения конфликта. Вот почему в январе 1460 года слепой великий князь Василий отправился в Господин Великий Новгород: ему, наверное, казалось, что личные переговоры с новгородскими властями принесут больше пользы, чем сношения через формальных послов.

Великий князь Василий был волевым и отважным человеком. В злосчастный день боя под Суздалем он смело сражался в самых первых рядах. Нельзя не подивиться неиссякаемой энергии, с которой он много лет вел борьбу за свои великокняжеские права. Не раз попадая в отчаянное положение, он снова и снова вступал в схватку со своими врагами. Потерявший зрение, физически беспомощный князь лично водил в походы свои полки, сам принимал важнейшие политические решения. Правда, в последние годы рядом с ним стоял его юный наследник Иван, тоже с титулом «великого князя». Иван уже самостоятельно ходил в походы, уже одержал первую крупную победу на Оке, закрыв путь на Русь очередному ордынскому набегу. Теперь он оставался в Москве, во главе великокняжеской администрации. А сам великий князь Василий с двумя младшими сыновьями приближался по зимней дороге к Великому Новгороду, своему могучему, гордому, непокорному вассалу. Великий князь Василий совершал, может быть, самый смелый поступок в своей жизни. Он клал голову в пасть льва.