Читаем Закат боярской республики в Новгороде полностью

Великокняжеская власть, укрепляясь в Москве, наносила ответные удары. В 1397 году за Волок, на Двину, впервые приехали московские бояре. От имени великого князя они призвали двинян отложиться от Великого Новгорода: «А князь великыи от Новагорада хоцят вас боронити, а за вас хощет стояти». Умный и проницательный Василий Дмитриевич нанес удар в самое чувствительное место боярской республики. Удар был рассчитан верно. «И всей двиняне за великыи князь задалеся, а ко князю великому целоваша крест»,— признает новгородский летописец. Неполноправным двинянам не было никакого резона стоять за интересы новгородских бояр. На Двину прибыл великокняжеский наместник, появилась на свет Двинская уставная грамота — интереснейший законодательный памятник, содержащий, в частности, перечень льгот местному двинскому населению.

Но и в Новгороде понимали все значение новой великокняжеской акции: потеря Подвинья означала для боярства конец богатства, власти и могущества. Вот почему весной 1398 года новгородцы «ркоша своему господину отцю архиепископу владыце Ивану: не можем, господине отче, сего насилья терпети от своего князя великого Василья Дмитриевича...» И с благословения владыки «Новгород отпусти свою братью». Посадники и бояре, дети боярские и житьи люди, «купечкыи» дети «и вси их вой» пошли в поход на Двину «поискати святей Софеи пригородов и волостии».

Такие столкновения между сюзереном и вассалом не способствовали укреплению взаимного доверия. Они были характерны и симптоматичны. По мере усиления Москвы назревал коренной вопрос о дальнейших путях развития Русской земли. Великокняжеская Москва и боярский Новгород занимали в этом вопросе противоположные позиции. И когда после смерти Василия Дмитриевича на Руси вспыхнула феодальная война между претендентами на великокняжеский стол — юным Василием Васильевичем и его дядей, Юрием Дмитриевичем Звенигородским, тактическая линия новгородского боярства была однозначной

Когда 20 марта 1434 года Василий был разбит Юрием, он нашел временное пристанище в Великом Новгороде. А когда через несколько месяцев Василий Васильевич укрепился на Московском столе после скоропостижной смерти своего дяди, Новгород приютил и другого беглеца Василия Юрьевича, выступившего теперь претендентом на великое княжение...

На многие годы затянулась кровавая распря между внуками Дмитрия Донского. Как и их современники, потомки английского короля Эдварда III, они в борьбе за престол не стеснялись в средствах. На Руси, как и в Англии, где почти одновременно шла жестокая феодальная война под поэтическим названием — Алой и Белой розы, в ход пускалось все — обман и предательство, переход на сторону вчерашнего врага, клятвопреступление и жесточайшие расправы с близкими родственниками— соперниками, обращения к помощи иностранных государей... Рекой лилась русская кровь, пылали города и села. Шесть раз переходила Москва из рук в руки, дважды побывал Василий Васильевич в плену. В бою под Суздалем, 7 июля 1445 года, израненный, сбитый с коня, он оказался в руках казанских «царевичей» и вынужден был выплатить за себя огромный окуп, собранный, разумеется, с крестьян и горожан Русской земли. Но еще страшнее был второй плен. В феврале 1446 года на богомолье у Троицы в Сергиеве монастыре Василий Васильевич был изменнически захвачен своим двоюродным братом и вчерашним союзником — можайским князем. А Москву тем временем занял Дмитрий Шемяка — главный враг и тоже двоюродный брат Василия. Привезенный в Москву, Василий был ослеплен и потом заточен в Угличе.

Казалось, все было кончено. Шемяка мог торжествовать победу. Но не долгим было его торжество. Москва не приняла Дмитрия Юрьевича, как когда-то не приняла даже его отца, родного сына Дмитрия Донского. Чтобы удержаться у власти, Шемяке пришлось хитрить, идти на компромиссы, выпустить Василия, дать ему небольшой удел в далекой, холодной Вологде, близ новгородского рубежа. Все было напрасно. Незримая, но великая сила — «мнение народное» — была против Шемяки, за Василия. Победителем вступил он в столицу ровно через год после своего предательского ослеп-лейия. А Шемяке пришлось бежать сначала в Галич, а затем, когда в январе 1450 года его стольный город был взят великокняжескими войсками, в тот же гостеприимный Новгород...

Город святой Софии широко распахнул ворота перед беглецом. Уже с осени в Юрьеве монастыре были приняты в честь» его жена и сын. А теперь, «апреля во 2 день», и сам Дмитрий Юрьевич «челова крест к Великому Цовугороду, а Великий Новогород челова крест к великому князю Дмитрикг заедино».