Читаем Закат боярской республики в Новгороде полностью

«..В Новгород Великий и во Пъсков, и во вся Новгородская и во Пъсковская места... королю и великому князю не вступатисе» обязывался Казимир, король Польский и великий князь Литовский, заключая договор с великим князем Василием Васильевичем в 1449 году. Посольство Олферия Слизина давало королю повод нарушить мирное докончание.

Но бояре не ограничились посольством к Казимиру. Другой посол, Микита Левонтъев, отправился в Литву к князьям-эмигрантам — Ивану Андреевичу Можайскому и. Ивану Дмитриевичу Шемячичу. Немало русской крови "пролилось из-за этих князей в долгие годы феодальной смуты. Это он, князь Иван Андреевич, февральским Днем 1446 года в Троицком соборе Сергиева монастыря указал боярину Никите Добрынскому на распростертого в молитве великого князя Василия: «Возьми его». Вчерашний союзник Василия, Иван Андреевич переметнулся теперь к Шемяке. И к этим-то князьям Обратилась новгородские бояре е призывом «побороть по Великом Невегороде от князя великого...» И князья обещали «побороть, кзко Бог изволи».

А ведь в Яжелбицком докончавни было сказано; «Великому Новугороду князя Ивана Андреевиче Можайского и его детей, и князя Ивана Дмитреевиче Шемякина 8 его "детей... не приимати». Где же торжественное целование креста «по любви-, в правду, безо всякой хитрости»?

Средние века любили, клятвы, придавали большое значение обетам, ценили честь, берегли традицию. Но все это отступало на задний план, когда вставал вопрос о реальных жизненных интересах, о том, «быть или не быть». Наши летописи говорят о клятвопреступлениях не меньше, чем королевские хроники Шекспира. Новгородские бояре не составляли исключения.

Однако летом 1463 года в новгородских посольствах шла речь не о борьбе за власть между претендентами и даже не о спасении жизни. Речь шла о неизмеримо большем —о судьбах Русской земли. Не прошло и десятка лет после кровавой феодальной смуты, а над многострадальной страной снова начали сгущаться тучи.

Польского короля и мятежных князей звали на Русь новгородские бояре, звали на борьбу с великим князем, на борьбу с подымающейся Москвой, вокруг которой сплачивались материальные и моральные силы русского народа.

Летом и осенью ll63 года Русская земля стояла на пороге большой Войны. Но вдруг все переменилось.

Войны не произошло. Напротив, из Новгорода в Москву отправилось представительное посольство: посадники Федор Яковлевич и Иван Афанасьевич и двое от житьих. Послы не грозят и не требуютг не исчисляют своя «обиды», а только жалуются великому князю на псковичей и почтительно просят дать воеводу на них того же князя Федора Юрьевича Шуйского. И великий князь не грозят" и не требует, но «хотячи Миру и тишине» меж-ду своими вассалами, только журит новгородцев, запрещает им воевать с псковичами и не дает им своего воеводу.

Явный поворот к миру новгородский летописец объяснил вмешательством небесных сил: «преподобнаго Варлаама молением за град наш... съхраняя нас,- яко зинишо ока».

Что же произошло в резальном плане? Чем объяснить это внезапное смягчение обстановки? Многое для, нае остается тайной. Наши источники, и главный из них — летописи, доносят до нас далеко не все важные факты.

О многом можно только строить гипотезы, более или менее вероятные.

Вероятно, например, что в Новгороде, как и в 1460 году, во время приезда великого князя Василия, боролись две партии — противников и сторонников мира. Далеко не все новгородцы готовы были пойти на разрыв с Русской землей, встать под покровительство чужеземного, чужеверного короля. В Новгородской земле жили русские люди, связанные со всей Русью и происхождением, и языком, и культурой. Сознание единства Русской земли, ее коренных интересов становилось все более ясным. Единство национальное совпадало с единством церковным — православная Русь была островком в католическом, мусульманском, языческом море. Совсем недавно, в 1439 году, православию фактически изменила Византия, согласившись на Флорентийскую унию. Уния стала распространяться и на русское православное население земель, захваченных Литвой и Польшей. Вотще понадеявшись на помощь католической Европы, гордый Константинополь пал под ударами османов, и над царственным храмом святой Софии взвилось зеленое знамя победоносного ислама. Теперь заветам православия оставалась верна только Москва. Нелегко было поднять новгородцев на борьбу против великого князя, против Москвы, против Русской земли.

И среди самой господы не могло быть полного единства. И в ее среде могли быть люди, сознающие интересы Русской земли. Были также и бояре, понимающие опасность борьбы с великим князем. Эти люди не могли не стремиться к компромиссу, к соглашению с Москвой. «Литовская» партия, сторонники разрыва с Москвой и подчинения Казимиру не могли не встречать отпора — и среди самих бояр, и на вече.

Это все предположения, хотя и достаточно правдоподобные. А вот достоверные факты.