Читаем Заяц, стань тигром! полностью

Александра Розенбаума как-то спросили в лоб: с фамилией Розенбаум ему живется веселее, чем с фамилией, будь он например, Сидоров? В ответ тут же раздался раскатистый хохот:

— А как же! Когда мне скучно, я еду туда, где у нас в Питере всегда торгуют экстремистской прессой. Подхожу к какому-нибудь борцу за идею освобождения России и говорю: «Ну, что тут о нас пишут? Сколько литров крови невинных младенцев мы выпили на этот раз?» — Продавцы не знают, куда деваться: ведь я же автор казачьих песен! Собирается толпа зевак, все меня узнают. Тогда я начинаю скупать все газеты подряд. Любить так любить, стрелять так стрелять, куражиться так куражиться!

Творческим людям вообще свойственно впадать в меланхолию. А кураж — лучшая встряска, когда проваливаешься в безвоздушную яму пессимизма. Один молодой московский прозаик, после долгого сидения за письменным столом, реанимирует себя, куражась в метро. После возлияния в буфете ЦДЛ он заходит в метро и ошарашивает пассажиров каким-нибудь скандальным изыском типа: «Граждане пассажиры! Сам я не местный. Но зато я сын генерала Макашова! Кто имеет что сказать против моего отца?» Народ безмолвствует. Надо ли говорить, что в вагоне на следующей станции остаются только ленивые.

«Кураж, кураж и еще раз кураж! Это единственное, что спасает, когда провожаешь по 20-30 покойников в электрическую печь ежедневно. Иначе организация прощания с умершим будет формальной», — говорила нам служащая крематория, отработавшая тем пятнадцать лет. Кто возьмется ее оспорить?

И правда — скучно жить без куража! Все равно, что изо дня в день одни макароны беззубым ртом жевать.

Представьте — включаете вы телевизор, а том ведущий с постным лицом уныло вещает о последних новостях в мире поп-музыки. Плевать вы хотели на эту попсу! И ведущий вызывал у вас бурю праведного возмущения своими эпатажными выходками. Но вы чувствовали в нем живой пульс жизни и в вас пробуждались чувства живого человека. А теперь перед вами поставили унылый манекен — и что? Зеваете? Скучно?

Что ж, переключите программу. Громче, громче звук — все же Маша Распутина поет! Таких голосов, как у нее — всего шесть-семь во всем мире. Да только кто б ее знал, кроме нескольких ценителей, если б Маша не откалывала какие-нибудь номера на каждом своем концерте! И кому какое дело было бы до того, как взахлеб рыдала Маша над сдохшим от натуги попугаем, пытавшимся продублировать ее песню «Я родилась в Сибири»… Но — виртуозный кураж! И тележурналисты наперебой показывают, как она хохочет, сидя на коленях у Борового, и грозится родить от него ребенка. И пресса сладострастно сообщает, что очередной новый ухажер дарит ей очередной мерседес, и что вообще она объект страсти чуть ли не всей сильной половины человечества. Интере-есно!

Талантливому человеку вообще без куража — никуда! Если за тобой не тянется шлейф шокирующих легенд и баек, то велик риск и с талантом остаться молью бледной.

Перебирая ворох газет, Шаляпин довольно улыбался, по обыкновению ворча: «Бездарные лошади! Шаляпин может купить чистый платок, а вот Дон Базилио — не мог бы…»