Обвиняемый Нейрат использовал вышеуказанные посты, свое личное влияние и близкую связь с фюрером таким образом, что он способствовал приходу к власти нацистских заговорщиков, как указано в Разделе первом Обвинительного акта; он содействовал подготовке войны, указанной в Разделе первом Обвинительного акта; он участвовал в политическом планировании и подготовке нацистскими заговорщиками агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, указанные в Разделах первом и втором Обвинительного акта; в соответствии с принципом фюрерства он выполнял и принимал ответственность за выполнение внешнеполитических планов нацистских заговорщиков, указанных в Разделе первом Обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в военных преступлениях, указанных в Разделе третьем Обвинительного акта, и в преступлениях против человечности, указанных в Разделе четвертом Обвинительного акта, включая в особенности преступления против лиц и собственности на оккупированных территориях».

* * *

Так они отвечали на предъявленные им Международным военным трибуналом обвинения.

Мне казалось очень важным, чтобы люди услышали эти слова. Их мало кто знает. Но они передают всю неимоверную сложность и необычность Нюрнбергского процесса. Перед его судьями была поставлена задача, которая доселе не ставилась ни перед кем — осудить не только конкретных виновников этих злодеяний, но и преступные организации, преступную государственную машину, преступную политику, преступные меры ведения войны…

За ними — тяжелое осознание того факта, что осудить преступников удалось, но вот заставить их, тех, кто замышлял и воплощал преступные замыслы, раскаяться, ужаснуться всему содеянному — нет! Они не раскаялись и не покаялись, а лишь искали способ избежать ответственности, переложить вину на кого-то другого…

Американский писатель Тим Таунсенд, автор книги «Миссия в Нюрнберге» при съемках фильма о Нюрнбергском процессе в 2016 году с прискорбием констатировал: «Вопрос о том, раскаялись ли нацисты, обсуждается со времен Нюрнбергского процесса. Кейтель, Франк и Шпеер подошли очень близко к признанию содеянного, но до конца никогда в этом не признались».

А вот к какому выводу пришел американский психолог Густав Гилберт, который каждый день во время процесса разговаривал с подсудимыми один на один: «Чаще всего в беседах с нацистскими главарями звучали всякого рода отговорки, общие фразы, целью которых было самооправдание и взаимные обвинения. Именно их яростные протесты, именно их куда более критичный настрой по отношению к другим своим подельникам, нежели к себе самому, как нельзя лучше раскрывают их характеры и мотивации».

И тут один из главных и горьких уроков процесса, о котором надо думать и думать: до конца раскрыть тайну фашистского дурмана, овладевшего десятками миллионов людей, подчинившего их своей воле, так и не удалось. Хотя сделано на Нюрнбергском процессе для этого было очень много. Нам досталось продолжить его дело, если мы не хотим нового ада на нашей планете.

Конечно, осуществить все задуманное в кино мне не представилось возможным — ведь там свои законы. И в мои фильмы о Нюрнбергском процессе какие-то сюжеты, темы, очень важные для меня мысли не вошли, просто не вместились в окончательный вариант.

Не все вошло и в книги о процессе, которых тоже немало. Но без этих мыслей, тем и сюжетов представление о таком грандиозном событии, как Нюрнбергский международный военный трибунал, как мне представляется, будет неполным. А это очень важно. И важно потому, что современность все жестче и жестче убеждает нас: жуткая машина зла заработала снова, пожирая человечество и разрушая цивилизацию…

2018

Ариогерманцы и «Миф крови»

Из речи Главного обвинителя от СССР Р. А. Руденко: