Читаем Загадочный виконт полностью

И как будто одного этого было мало для того, чтобы Все испортить, — так нет же, он еще присоединился к печально известному мистеру Бирну, о котором ходили слухи, что он, мол, сводный брат лорда Дрейкера. Видимо, его сиятельству было недостаточно шокировать собравшихся своим неряшливым видом — о нет, ему понадобилось напомнить всем и каждому, что только снисходительности и благодушию последнего виконта Дрейкера он обязан тем, что в обществе его не считают бастардом в полном и горьком смысле этого слова. Но Боже избави нынешнего виконта разбудить спящих собак… потому что сделать это проще простого.

Делая вид, что внимательно слушает маркизу Хангейт, которая, вытаращив глаза, что-то возмущенно шептала ей на ухо, Регина незаметно взглянула на обоих братьев. Почувствовав это, лорд Дрейкер хмуро улыбнулся, и в ответ Регина сердито прищурилась. Она ни на минуту не сомневалась, что сам он искренне наслаждается результатами устроенного им представления. Господи, как он не понимает, что делает только хуже?!

Шепнув что-то сводному брату, виконт направился в ее сторону, и Регина поспешно отвела глаза. Чудесно, зло подумала она. Теперь он идет сюда! Ну и спектакль ее ждет! Как раз то, что нужно, чтобы поднять ей настроение, — маркиза Хангейт со своей кислой физиономией и угрюмый виконт Дрейкер, только и ждущие случая вцепиться друг другу в глотку.

— Что происходит с нынешними молодыми людьми? — проскрипела леди Хангейт. — Никакого уважения к приличиям. В наше время, милочка, девушке не позволялось ездить верхом с молодыми джентльменами, до того как она начала выезжать. А я тут слышала, что мисс Спрус на прошлой неделе видели в обществе мистера Джексона. А ее ведь еще не начинали вывозить, не так ли?

— По-моему, нет, — рассеянно обронила Регина, не видя никого, кроме приближающегося к ней виконта.

Заметив ее отсутствующий вид, проницательная маркиза бросила взгляд поверх ее головы, потом вскинула к глазам лорнет и презрительно поджала губы:

— А еще в мое время появляться в обществе в нечищеном сюртуке считалось верхом неприличия!

Регина на какое-то время опешила. Прежде чем она снова обрела дар речи, вмешался Маркус:

— Раньше, маркиза, за сплетни иной раз наказывали хлыстом. Слава Богу, мы живем в другие времена, мадам!

Леди Хангейт сконфуженно засопела.

— Э-э-э… я никогда.

— Конечно, мадам, конечно. Вы — никогда. И очень жаль, знаете ли.

Это ее доконало. Бросив на Регину взгляд, говоривший: «Как у вас только хватило совести притащить сюда этого негодяя?!» — маркиза что-то пробормотала и поспешно удалилась, чтобы присоединиться к остальному обществу.

Регина не знала, что делать: восхищаться тем, с какой ловкостью и изяществом Маркусу удалось заткнуть рот этой злобной сплетнице, или же отчитать его за те недопустимые методы, которые он использовал?

— Мне кажется, вам доставляет удовольствие вести себя как животное.

— Ну, коли начинается травля, без зверя, знаете ли, не обойтись. И я просто даю им возможность делать то, чего всем хочется, — вонзить в кого-то свои когти. — Маркус наклонился к Регине. — Только не пытайтесь меня убедить, что вам нравится слушать ворчание этой старой грымзы.

— А хоть бы и нет! — отрезала Регина. — Но я не настолько дурно воспитана, чтобы…

— …чтобы напомнить ей, что сплетничать дурно? Конечно, конечно, делать замечания, с вашей точки пения, позволительно только мне. Я как-то не наблюдал, чтобы вы отчитывали за грубость кого-то еще.

— Если кто-то и допустил грубость по отношению к вам, так только потому, что вы сами вели себя отвратительно.

— Вовсе нет. Они держат себя грубо оттого, что глупы и невежественны от природы. В их безмозглых, пустых головах нет и тени мысли — разве что о погоде да о последних фасонах этого сезона. Их любимое занятие — это сплетни.

Будь он проклят! Вне всякого сомнения, он имел в виду и ее!

— Возможно. Но, знаете ли, как подсказывает опыт, наилучший способ вести себя с невежественными и недалекими людьми — это отвечать на пересуды остроумными замечаниями, а вовсе не оскорблениями. Попробуйте обернуть все в шутку, и даже злословие пойдет вам на пользу. Люди почувствуют, что вас лучше не задевать, и оставят вас в покое.

Маркус поднял брови:

— Пытаетесь водить меня на помочах, мадам? Регина усмехнулась:

— Вы, должно быть, шутите. Как будто это возможно! Просто хочу помочь!

Он обжег ее взглядом:

— Черт возьми, я не нуждаюсь в вашей помощи! Регина уже открыла было рот, чтобы достойно ответить этому грубияну, но ей помешала леди Айверсли, объявившая в этот момент, что концерт начинается. Впрочем, что толку, устало подумала Регина, лорд Дрейкер — самый невозможный человек из всех, кого она знала. Ругаться с ним себе дороже — все равно что плевать против ветра. Ну как, позвольте спросить, помочь ему войти в общество, когда он мешает ей на каждом шагу? Ведь сам же сказал, что хочет, чтобы все прошло гладко, а сейчас встречает в штыки все ее советы. Нет, просто уму непостижимо!