Читаем Загадки судьбы полностью

— Ах, я — в домашнем платье! Что же делать? Соня отвлеки его, я переоденусь! — воскликнула Лиза. Ее как ветром сдуло из комнаты.

— Хорошо, я его встречу, — ответила Соня ей вслед.

В гостиную вошел господин Нижегородский, статный и по-военному подтянутый. Соня приветливо улыбнулась, подумав, что, пожалуй, Станислав Федорович — весьма интересный мужчина, и черная повязка, скрывающая глаз, придает ему налет некой загадочности и пикантности.

Гость поцеловал Сонечке руку.

— Ах, Софья Николаевна! Как я рад вас видеть! Увы, не мог вырваться навестить вас — служба, знаете ли!

— Я тоже рада вас видеть, Станислав Федорович!

Гость несколько замялся.

— А где же Елизавета Николаевна? Ее нет дома?

— Ах, что вы! Лиза дома, она сейчас спуститься и…

Не успела Соня закончить фразу, как на лестнице, идущей со второго этажа, показалась Лиза в новом шерстяном темно-зеленом платье с клетчатым лифом и манжетами в тон юбки.

Господин Нижегородский буквально расплылся в улыбке.

— Елизавета Николаевна! — только и смог произнести и приложился к ее ручке.

Лиза села на диван рядом с сестрой, жестом пригласив гостя разместиться в кресле напротив.

— Как нынче на улице? Морозно? — поинтересовалась Лиза для поддержания разговора.

— Да, пробирает до костей, несмотря на теплую шинель, — посетовал гость.

— А мне нравится мороз, — заметила Соня. — Дышится легко и бодрит. Пойду-ка я прогуляюсь по саду…

Лиза одарила сестру благодарным взглядом. Она так хотела остаться со Станиславом наедине!

Соня зашнуровала теплые меховые ботиночки, на голову накинула шерстяную шаль, надела шубу и вышла в сад. Вдохнув морозный воздух полной грудью, она направилась по центральной аллее прямо к статуе Венеры.

За ночь снег изрядно запорошил богиню любви: на ее голове красовался огромный снежный ком, на плечах тоже лежали хлопья снега…

— Софья Николаевна!

Соня обернулась и… увидела того самого богатого барона Унгера.

— Барон, это вы?! — удивилась девушка.

— Да, сударыня… Желание видеть вас было настолько велико, что на балу я получил разрешение вашего почтенного батюшки посещать ваш дом.

— Но помилуйте, барон, мы с вами почти не общались! — воскликнула удивленная Соня.

— Это можно легко исправить. Я здесь затем, чтобы развлечь вас… Любите ли вы стихи? Наверняка любите, все барышни вашего возраста увлекаются любовной лирикой! — тараторил барон, не давая Соне опомниться и вставить в нескончаемый поток его речи хоть слово. — Вот, например, незабвенный Франческо Петрарка…

Барон принял театральную позу и начал декламировать сонет Петрарки нараспев:

Барон смолк, не отрывая взгляда от девушки, наслаждаясь произведенным на нее впечатлением. Что и говорить, Соня пребывала в крайнем удивлении: никто никогда не читал ей стихи, тем более о любви… Девушка ощутила, как волны чувств, доселе неизвестных, захлестнули ее и поглотили целиком. Она с трудом улыбнулась.

— Прекрасные стихи, барон… Но насколько мне известно, Петрарка так и не завоевал сердце своей любимой Лауры, предаваясь лишь вздохам и поверяя свою тайную страсть бумаге.

— Вы совершенно правы, Софья Николаевна.

— Я же не нуждаюсь в подобном поклонении. Холодно… — Она поежилась. — Идемте лучше выпьем горячего чаю. — Соня улыбнулась и пошла к дому.

Обернувшись, она посмотрела на Венеру: неужели барон Унгер и есть тот самый суженый, появившийся в зеркале? И вроде бы все сходится: повязка на глазу…

В доме Бироевых было тепло: камин в гостиной ярко горел, огонь быстро поглощал сухие поленья. Сестры сели за стол, на котором стоял самовар и множество сладостей; одноглазые кавалеры расположились напротив…

Остаток дня они провели в дружной компании, господин Нижегородский рассказывал об экспедициях, в которых побывал; барон фон Унгер прекрасно декламировал стихи. Девушек очаровали их кавалеры, у Сони даже появилось чувство, что барон ей нравится… Но…

* * *

Соня легла спать довольно поздно, она постоянно крутила в руках гранатовый перстень, давний подарок Сергея Воронова. Ее одолевали противоречивые чувства: бесспорно, душа тянулась к Сергею, но, увы, барон Унгер также будоражил ее девичье воображение… Да и потом — гадание! Ведь это судьба! Или нет?