Читаем Загадки Короны полностью

– Думала, я не замечу? – усмехнулась сойка-папа. – Ты все еще носишь браслет Ноктонати.

– А я ведь говорила, что это не просто блажь, – напомнила мужу мама Скайлар.

Элдвин навострил уши. Речь шла о серебряном браслете с изумрудами, который носила на лапке Скайлар. По ее словам, это из питомника. Будто бы всем выпускникам дарили браслеты. Но Элдвин видел такой же у косой ведьмы Агдалины. Тогда-то он и заподозрил, что дело нечисто.

– Я все так же прежде всего взыскую знаний, – тихо проговорила Скайлар. – И мне еще нужно многому учиться.

– Мы знаем, ради чего ты исповедуешь веру Ноктонати, – ответил ей отец. – Но сколько бы ты ни изучала некромантию, твоей сестре не помочь. Она умерла.

Ох, что-то слишком много нового – Элдвин не успевал все переваривать. Он видел, что Скайлар начинает медленно закипать.

– Я так просто ее не отдам, – сердито пробормотала она. Сейчас умница Скайлар больше смахивала на дерзкого птенца-подростка.

– Она обрела покой в Завтрашней Жизни, – мягко сказала мать Скайлар. – Не тебе тревожить ее.

– Но я уже скоро открою тайну мертвых! – негодовала Скайлар. – Вам что, не хочется повидаться с ней? А вдруг я сумею вернуть ее насовсем?!

– Лишь зыбкая грань пролегает меж тем, что пытаешься сделать ты, и тем, что творит Паксахара, – покачал головой отец. – Я знаю, у тебя чистое сердце. Но знания не всегда делают нас счастливыми. Знание способно отравить душу.

Скайлар могла бы и дальше спорить с родителями, но ей помешали. В открытое оконце на стеклянном куполе влетел соловей и тревожным голосом возгласил:

– Росомахи идут! Прячьте детей на деревьях!

Стайка птиц взмыла в воздух, на безопасную высоту. Куропатка с птенцами, пока не умеющими летать, вмиг создала иллюзию – и вот уже вся семейка скрылась в призрачном цветочном горшке.

Бело-коричневая птичка, поднявшая тревогу, села возле фамильяров и родителей Скайлар.

– С возвращением, Скайлар, – заговорила она. – Расспросила бы тебя о твоей фамильярской жизни, но некогда. Вам с друзьями нужно поскорее спрятаться.

– Хепзиба права, – сказал отец Скайлар. – Росомахи присягнули на верность Паксахаре. Они уже приходили в питомник и убеждали нас последовать их примеру. Мы отказались, но они пригрозили возвращаться, покуда мы не передумаем. Если они вас найдут, конец вашей миссии, в чем бы она ни состояла. Паксахара стремится не дать Пророчеству исполниться. И ни перед чем не остановится.

– Если обезмагивание не прекратится, все станет куда страшнее, и уже очень скоро, – вставила мать Скайлар. – Полно животных, которые только и ждали, когда же люди разучатся колдовать и не смогут себя защитить. Боюсь, многие, в отличие от нас, не найдут в себе сил сказать Паксахаре «нет».

– А как росомахи вообще нашли это место? – спросил Гилберт. – Я стоял прямо у входа и ничегошеньки не видел.

– Росомахи невероятно чувствительны, – объяснила Хепзиба. – Зрение, слух, чутье – все у них развито лучше, чем у других животных. И они могут видеть сквозь иллюзии.

– Давайте-ка прятаться, – поторопила фамильяров сойка-мама.

– Времени нет на разговоры. – С этими словами Хепзиба когтем подцепила люк на помосте. – Залезайте внутрь.

Папа Скайлар подобрал две веточки лаванды и протянул Элдвину с Гилбертом.

– Вот, прикройтесь ими, – посоветовал он. – Хоть как-то отобьет ваш запах.

Уговаривать кота и лягуха не пришлось, и через мгновение вся троица уже сидела под светлыми досками, прикрываясь фиолетовыми цветами. Только отец Скайлар успел задвинуть люк, как стальная дверь в питомник распахнулась настежь.

Сквозь щели между досками Элдвин хорошо различал четырех росомах, ленивой походкой направлявшихся к беседке. Ему раньше даже в голову не приходило, что какой-нибудь зверь может выглядеть таким пугающим. А вот росомахи выглядели. Они, наверное, рождаются с этой злющей ухмылкой и свирепым взглядом. Вожак росомах был потоньше и двигался проворнее неуклюжих сородичей. От этого он казался еще опаснее. Так и мерещилось, будто на его острых клыках навек запеклась кровь. Он вступил в беседку и стал подбираться к Хепзибе, скрежеща когтями по деревянному настилу.

– Не передумали? – спросил он. От его спокойного голоса кровь стыла в жилах.

– Нет, Лотар, – покачала головой соловка. – Не передумали.

Росомахи стояли прямо над головой Элдвина, Скайлар и Гилберта, в каких-то считаных сантиметрах от фамильяров. Элдвин рассматривал необычное клеймо на лапе у вожака: многоугольник, в него вписан круг, а внутри – пятиконечная звезда с изображением двух косящих глаз.

– Когда последние из людей сдадутся, – продолжил Лотар, – Паксахара не забудет, кто был за нее, а кто против. И тем, кто сделал неверный выбор, придется горько раскаяться.

Фамильяры не смели шелохнуться. Вот бы сюда Столикс! Сейчас, когда от неподвижности зависела жизнь, цены бы не было ее дару! А тут, как назло, какие-то колючие жучки заползли Элдвину на лапу и двинулись вверх.

– Будь моя воля, я бы спалил питомник дотла и закатил бы пирушку на дымящемся пепелище, – прохрипел Лотар. – Но Паксахара считает, вы можете быть ей полезны. Она-то надеялась, вы одумались.