Читаем Загадка Бомарше полностью

– Потому что в этом побеге захотел участвовать… и будет участвовать сам Бомарше.

– Вы? Вы лжете!

– Вам еще придется ответить и за эти слова… А чтобы вы не сомневались, с радостью сообщаю вам все тайные перипетии побега. Во-первых, его вместе с вами организовывал несчастный мсье Казот. И уже двадцать четвертого июня, то есть через неделю после моей беседы с герцогом, мой родственник Мустье, граф де Мальден и шевалье де Вал ори, переодетые в мундиры национальных гвардейцев, пробирались по галерее Тюильри, которая идет вдоль набережной, чтобы оттуда через потайной ход добраться до королевских апартаментов. Антуанетта ожидала их у входной двери и провела в свои покои, где ждал король. Он сказал им: «Вы являетесь свидетелями ужасного положения, в котором мы находимся. Уверенные в вашей преданности, мы выбрали вас, чтобы вы вызволили нас отсюда.

Наша судьба в ваших руках». Естественно, гвардейцы прослезились и прочее… Вы удовлетворены, граф?

– Боже мой… – только и вымолвил Ферзен.

– Вам предстоит узнать еще много интересного. Например, то, что эти апартаменты с потайным ходом, благодаря которому гвардейцы смогли проникать в королевские покои… были предложены мной!

– Возможно, вы и есть дьявол, – сказал граф. Бомарше приятно улыбнулся.

– А теперь по порядку, – сказал он. – После разговора с маркизом у меня не было сомнений, что готовится побег Семьи. И еще… Есть странное свойство у некоторых литераторов: никогда не быть на стороне победителей. Революция мне перестала нравиться на следующий день после ее победы – библейский Хам явно торжествовал. Я увидел, что «новые» заняты делом «старых», то есть беспощадной схваткой за власть. Добавьте сюда и некоторые угрызения совести после дела с ожерельем… Впрочем, было и еще обстоятельство, – он усмехнулся. – Я ведь любил ее. Или не ее… Это странно, но шлюха и королева постепенно соединились. Мираж…

– Как интересно, – оживился маркиз.

– Короче, я решил участвовать, хотя не сомневался, что вы никогда мне этого не разрешите. Но я предполагал, что кроме вас в заговоре должен быть еще кто-то.

Узнать о нем было для меня несложно. Я просто явился к своему простодушному родственнику: «Милый Мустье, я все знаю, запираться не стоит. Вы решили спасти Семью, и граф Ферзен – во главе заговора». Испуг и изумление на его лице были красноречивы. Я продолжил: «Вчера я спас всех вас и этого глупца Ферзена, который едва не погубил все дело… – Далее я рассказал Мустье о встрече с герцогом. – Как видите, я хочу и могу вам помочь. Поговорите об этом… но только не с графом… мы очень не любим друг друга… а с…» Я – человек театра, так что лицо мое правдиво изобразило мучительное страдание пожилого человека, забывшего хорошо знакомое имя. И Мустье не смог не прийти мне на помощь. «Казотом», – вырвалось у простака… Что делать, бедный шевалье был преданным, честным глупцом с невероятной силой мышц, но не ума. Щедрость природы не безгранична.

– Проклятье! – сказал граф.

– Опять банальная реплика… Итак, явление третье: Бомарше пришел к Казоту. К сожалению, и он не сможет сыграть сегодня свою роль по уважительной причине, общей для многих действующих лиц моей пьесы: отдыхает с отрубленной головой между ногами… Фигаро, текст Казота!

– «Вы должны мне сказать, Бомарше, кто выдал вам дело?»

– «Охотно: граф Аксель Ферзен… Да, дорогой Казот, все началось с его оплошности…» И далее я не без удовольствия рассказал, как догадался о побеге.

– «Ремарка: Казот закашлялся». – И Фигаро усердно изобразил кашель.

– Это был постоянный кашель – у Казота болели легкие. Только умоляю, друг мой Фигаро, не кашляй так старательно и произноси текст просто. Казоту в свое время было удивительное видение, поэтому он беседовал обыденно и печально, как человек, хорошо знающий, что очень скоро эта невеселая штука – жизнь – закончится… и для него, и для тех, о ком он так заботится. Фигаро продолжил чтение:

– «Ремарка: откашлявшись, Казот сказал: «Бедный Ферзен хотел испытать карету и вот… такое несчастье… Впрочем, и графу тоже показалось, что герцог Орлеанский что-то заподозрил. Он даже решил его убить, и я насилу уговорил его отказаться… Благодарю вас за участие, Бомарше».

– «Но зачем такая огромная карета? В пути она будет привлекать внимание. Это лишние трудности и опасность».

– «Здесь и я, и граф бессильны. Если бежит король Франции, вместе с ним бежит этикет! А по этикету с королевскими детьми обязана быть их воспитательница мадам де Турзель. С королем должна следовать его сестра. Королева, конечно же, решила везти с собой свой знаменитый несессер с притираниями, духами и румянами – величиной с дом. А еда… им ведь нельзя выходить из кареты. Король решил быть самоотвержен – согласился есть и пить на ходу, нанося удар этикету. Но, зная аппетит Его Величества, пришлось загрузить в карету хлеб, вино, холодную телятину и баранину, и прочее, и прочее… Короче, даже эта огромная карета с трудом все вместила. Впрочем, теперь все это уже не актуально, дорогой Бомарше…»

– «А что случилось?»