Какое презрение, какая брезгливость были в ее голосе! И в следующее мгновение я был отброшен от нее «пиратом», в котором узнал вас, граф. Я поскользнулся на скользком от человеческого пота паркете и упал. «Ради Бога простите, Ваше Величество… я обознался… перепутал…» – жалко шептал я. Вот так, лежа на паркете, граф, я воочию лицезрел то, что доносили слухи. Оказывается, королева Франции, безумная в жажде развлечений, ночами удирала из Версаля, чтобы в Париже до утра танцевать до упаду. Но даже здесь, смешиваясь с подозрительной толпой, она не смогла понять сердцем моих слов, которые так прилежно произносила на сцене: «Знатность, имущество… Не будем говорить об этих случайных дарах судьбы…» Теперь я чувствовал ярость, я хотел ее унижения. Вот так она не дала главному герою погубить совершенное творение. Так она вернула его в интригу! Пьеса теперь могла быть доиграна до конца, как задумал Бомарше. И была доиграна: приход ювелиров, ярость королевы, арест кардинала и суд, погубивший авторитет династии. И это стало, как пишут теперь в учебниках, началом Французской революции. Началом царства Фигаро… Занавес, господа!

Фигаро аккуратно уложил рукопись в секретер, стоявший у кровати. Потом вынул из кармана губную гармошку, издал несколько веселых звуков и громогласно объявил:

– Антракт.

Обед перед смертью

– Итак, первая пьеса закончилась. Но только первая… Можно подвести итоги: граф, кардинал, королева и даже король неплохо сыграли в комедии Бомарше. Хотя, как и положено старомодному драматургу, я захотел хорошей концовки. Но вы, граф, оказались слишком посредственны, чтобы разрешить ее мне. Вам не хватило широты… но об этом позже.

– Вы умрете сейчас. Я клянусь!

– Вполне вероятно, граф. Но клясться не стоит, ибо об этом ведает только Господь. Но даже если Он разрешит вам это сделать, следует ли торопиться? Ибо осталась вторая пьеса – все с той же героиней, о которой нащ доносчик-маркиз ничего не смог вам рассказать по причине неосведомленности. Но вы об этой пьесе хорошо знаете…

– Вы хотите отложить дуэль, чтобы я ее выслушал? – мрачно сказал граф.

– Надеюсь, я не давал вам повода считать меня трусом?

– Выбирайте, сударь – шпага или пистолет!

– Шпага с моей комплекцией? – Легкомысленно-игривое настроение не покидало Бомарше. – Лучше пистолет. А как считаете вы, маркиз?

– Пистолет вернее… и современней. Бомарше обожает все современное. И ему как покровителю воздухоплавания умереть от старомодной шпаги как-то… Погибайте от пистолета – вот мой совет, – усмехнулся маркиз.

– Прекрасно… Фигаро, пистолеты графу!

Фигаро торжественно открыл ящик красного дерева, стоявший на секретере – два пистолета с длинными дулами лежали на алом бархате.

– Вы возьмете свои или воспользуетесь этими? Они отличные… кстати, из одного из них я убил соблазнителя сестры.

– Воспользуюсь вашими, – сухо сказал граф.

– Проверите?

– У меня нет никаких сомнений. Зная вашу подлую страсть к интригам…

– Заряжайте. Любой из них ваш – на выбор.

– Мне все равно.

Демонстративно не глядя, граф взял пистолет.

– Думаю, мы упростим формальности, ибо у меня разыгрался аппетит, – сказал маркиз.

– Браво! У меня тоже, – отозвался Бомарше.

– Но если вам придется обедать уже на том свете, то распорядитесь на этом, чтобы нас накормили в вашу память, – попросил маркиз.

– Дорогой Фигаро, ты слышал слова господина? Если меня укокошат, приготовь для моих гостей лучший обед. Хотя уверен, этого не случится… во всяком случае сейчас…

– Я предлагаю вам стреляться на пятнадцати шагах, – торопливо сказал маркиз. И, не дожидаясь ответа, начал отмерять расстояние, стараясь делать шаги поменьше.

– Как вы хотите от меня избавиться! – засмеялся Бомарше.

– У меня свой интерес… К барьеру, господа! Ферзен несколько нерешительно поднялся.

– Вас что-то беспокоит, граф? – заботливо спросил Бомарше.

– Да, мне хотелось бы… перед тем…

– Как вы меня убьете?

– Все-таки узнать… какую низость вы еще совершили? Вы упомянули о второй пьесе. Что это значит?

– Видите, как просто, – засмеялся Бомарше. – Маленькая недосказанность, и вы – во власти тайны. Закон сочинения…

– Вы так и будете рассуждать с пистолетами в руках? – полюбопытствовал маркиз.

– О чем же речь во второй пьесе? – напряженно спросил Ферзен.

– Мне кажется, вы знаете… И не можете простить себе этого всю жизнь.

Граф опустил пистолет.

– Значит, и это правда. Неужели и там… были вы?

– «Когда в Париже происходит таинственное, я всегда думаю о Бомарше». Не бог весть как остроумно, но простим гвардейцу. Это сказал Мустье… шевалье де Мустье… вы помните это имя? Он участвовал в бегстве короля в Варенн – в неудачном бегстве короля, которое организовал граф Ферзен.

Ферзен молча бросил пистолет на пол.

– Ну зачем же… он еще понадобится, – Бомарше поднял пистолет и заботливо уложил в ящик. – Вот так, маркиз. Оказывается, занавес театра Бомарше еще не упал. Это всего лишь антракт… перед главной тайной. Однако никакие тайны не должны помешать хорошему обеду.

– Тем более что один ваш гость… – начал маркиз.