Читаем Загадка Бомарше полностью

– Актеры, гражданин Фуше, обычно жаловались на длину моих монологов. Так что наберитесь терпения. Надо вам сказать, я всегда хотел взять какую-нибудь возвышенную классическую пьесу и написать приземленное продолжение. Ну, к примеру сочинение Шекспира «Ромео и Джульетта» – изложить эту любовную историю в пересказе слуг Монтекки и Капулетти. Трагедия и Любовь – языком лакеев!.. Я не написал этой пьесы, как, впрочем, и многого другого – и спасибо судьбе, что не сделал этого. Ибо оказалось, что она написана и называется: «Жизнь литератора в записи лакеев из полиции». Благодарю вас за труд, вы превосходно изложили эту пьесу. А теперь маленький комментарий самого героя… Да, я был секретным агентом короля. Вы правы, я часовщик, и мне всегда было интересно, как движутся, подталкивают друг друга колесики интриги! Да, две мои первые жены были много меня старше. Но это был особый век! Румяна, мушки, парики, удобный полумрак будуара и прочие тайны и ухищрения лишали людей возраста. Всем мужчинам было немного за тридцать, а всем дамам едва за двадцать. Вы жили в монастыре. А Париж…

– Париж был тогда вавилонской блудницей.

– Сладостной блудницей, скучный гражданин Фуше. Это был последний век, когда правили женщины. Гостиные представляли собой самое увлекательное поле брани, где шло непрерывное сражение. Все мужчины думали о том, как соблазнить женщин, все женщины – как побыстрее быть соблазненными… Я был молод и неопытен. Она приняла меня в полумраке, сидя у камина, ее крохотная ножка покоилась на маленьком стульчике. И красота маленькой ступни обещала восхитительные колени… Она была достаточно мудра, чтоб разрешить мне проверить это предположение. И я начал свое исследование. «Колени – это последняя станция, где прощаются с дружбой и начинается любовь», – так простодушно я написал ей потом. Мой первый поцелуй выше подвязки… Я пребывал в безумии… но в галантном безумии. В ответ на оказанную милость я тотчас польстил ей строчкой любимого Вольтера: «Белая шея чиста, как алебастр, а внизу раскинулась холмистая долина Амура: пышная грудь возбуждает желание… и жадно хотят припасть к ней уста». Она была хорошо воспитана и тотчас обнажила грудь для дружеского поцелуя. Я не медлил, и она прижала мою голову к себе обеими руками. И, раздеваясь, с восхитительной улыбкой сказала: «Я уверена, что одежду выдумал какой-то горбатый карлик, чтобы скрыть свое тело».

– Содом и Гоморра – вот во что вы превратили Францию! Мы сожгли, уничтожили ваш грешный век!

– Точнее, обезглавили. И торопливо насиловали несчастных аристократок, приходивших к вам просить за возлюбленных. Вы были уверены, что несколько поспешных содроганий на бесчувственном теле женщины – это и есть обладание! Вы – лишенцы Любви.

– И все-таки, обладатель Любви, вы отравили ее – свою первую жену?

– Безусловно. – Бомарше расхохотался, глядя на потрясенное лицо Фуше. – Любовниками мы расставались в темноте. Впервые при свете утра я увидел ее после нашей супружеской ночи. Так я открыл ее лицо без румян. Это был шок… И с той поры я старался возвращаться из Версаля от своих царственных учениц как можно позже. Версаль… там все дышало галантным безумием… В темноте ночи сколько раз я наталкивался на стонущее чудовище о двух головах… И все же мне приходилось возвращаться в благоразумную семейную постель – кладбище желаний. Так что вы правильно догадались: я убил ее. Мы все убиваем тех, кто нас любит. Яд – это все, что может выдумать полицейская фантазия… Послушайте, скучный человек, я убил ее орудием куда похуже яда. Я убил ее Нелюбовью…