«Настроение у всех какое-то гнетущее, — записал в дневнике Петр Шелест. — После воинственных, хвастливых заявлений Насера мы не ожидали, что так молниеносно будет разгромлена арабская армия, в результате так низко падет авторитет Насера. На него ведь делалась ставка как на лидера „арабского прогрессивного мира“. И вот этот „лидер“ стоит на краю пропасти, утрачено политическое влияние; растерянность, боязнь, неопределенность.
Армия деморализована, утратила боеспособность. Большинство военной техники захвачено Израилем… Нам, очевидно, придется все начинать сначала: политику, тактику, дипломатию, оружие. Недешево будет обходиться все это для нашего народа, страны».
Двадцатого июня в Египет вылетела советская делегация во главе с Подгорным. Тогда он был третьим человеком в стране и держался с Брежневым на равных.
Задача перед ним ставилась такая:
«Оказать руководству ОАР и лично президенту Насеру морально-политическую поддержку, укрепить его веру в Советский Союз и другие социалистические страны как испытанных и надежных друзей арабских народов, а также обсудить практические меры по ликвидации последствий агрессии Израиля».
В Каире, вспоминал советский разведчик Вадим Алексеевич Кирпиченко, «Подгорный то ли в силу новой для него темы советско-египетских отношений, то ли из-за сорокаградусной жары информацию воспринимал тяжело. При чтении бумаг устало шевелил губами, раздражался и отвлекался на поиски других очков, сигарет или спичек, то требовал, чтобы охранник принес ему воды и сам никуда не отлучался, был у него под рукой. В общем ему все время или что-нибудь мешало, или чего-то не хватало. Никаких вопросов Подгорный обычно не задавал и ни к чему любопытства не проявлял».
Принимались чрезвычайные меры ради оказания военной помощи Египту.
«Наш Черноморский флот почти весь ушел в Средиземное море, — записывал в дневнике хозяин Украины Петр Шелест. — На политбюро ЦК компартии Украины слушали вопрос о состоянии ПВО на Украине, докладывал командующий армией ПВО генерал А. И. Покрышкин. Мягко говоря, складывается грустная картина.
Просто преступление, что у нас такое положение со средствами противовоздушной обороны. Большой недокомплект личного состава, отсталая техника, к тому же плохое ее укрытие, ненадежная связь и оповещение. В республике много оголенных, уязвимых, беззащитных важнейших жизненных объектов.
И в то же время снижаем технику и личный состав, отправляем боевые самолеты и дивизионы ракет в ОАР на «прикрытие» Каира. По этому тревожному, чрезвычайно важному вопросу высказал свое мнение Л. Брежневу».
Генеральный секретарь выслушал Шелеста с олимпийским спокойствием и сказал: «Вы в эти вопросы не вмешивайтесь. Есть общий план, мы им и руководствуемся».
Офицерский корпус Египта вернулся с Синайского полуострова разбитым, расколотым и деморализованным. Насер свалил всю вину на своего ближайшего соратника маршала Амера, которого еще недавно называл своим вторым «я». Но в политике друзей не бывает. В Египте стали говорить, что настоящие виновники поражения — агенты ЦРУ, проникшие на высшие посты в армии. Иначе бы могучая египетская армия ни за что не отступила бы перед сионистами.
Семнадцатого сентября шестьдесят седьмого Владимир Семенов записал в дневнике:
«Три дня тому назад покончил самоубийством Амер. По официальному сообщению, он дважды предпринимал такую попытку — в первый раз опиумом, во второй — цианистым калием…
Почему это было сделано, сказать пока трудно. Он был предан суду военного трибунала, ряд высших офицеров, в том числе командующий ВВС, оказался агентурой ЦРУ, и жена брата Амера, кажется, тоже. Идут слухи о новой отставке Насера, но египетское информационное агенство их опровергает. Посол Виноградов экстренно вылетел в Каир».
На переговорах с советскими гостями Насер сказал: «Если вы не поможете, я не смогу больше бороться. Ситуация в стране очень сложная. Я тогда уйду в отставку. А на мое место придут проамериканские политики. Они-то смогут решить проблему…»
Слова Насера об уходе были искусной игрой. Он давил и на собственный народ, и на советских партнеров.