Читаем Забытый Сперджен полностью

Не так просто оценить духовные плоды восьмилетнего служения Диксона в Лондоне. Грандиозный проект перестройки южного Лондона не был осуществлен. Более того, о нем даже не упоминается в его биографии, написанной его второй женой Хелен С. А. Диксон. Тем не менее, по словам мистера Диксона, пробуждение произошло. В кампании 1912 года «более трехсот человек приняли решение уверовать во Христа» 292. В 1915 году Диксон договорился с некоторыми членами церкви о том, что те будут «стараться каждую неделю приобретать по крайней мере одну душу для Христа» 293. В мае того же года проводились богослужения для беженцев с континента, и в результате «только одного из них двадцать семь французов приняли решение уверовать в Христа». В следующем году Диксон помог провести шестимесячную «Юбилейную кампанию» среди баптистских церквей Лондона и после этого писал, что он наблюдает «признаки великого пробуждения в „Табернакле“» 294. В 1912 году в результате проведения пятимесячной «Окопной кампании» и миссии «Евангельский образ» «более семисот человек приняли Христа» 295. В 1918 году Диксон писал: «„Табернакл“ еще никогда не находился на таком подъеме» 296. Тем не менее в тот же самый год Чарльз Ноубл, старый член «Табернакла», написал письмо, в котором он выразил прямо противоположное мнение 297. В беседе с автором этой книги другие члены церкви, которые помнили то время, подтвердили справедливость этого мнения.

Служение Диксона показало, насколько подход нового евангельского христианства отличается от спердженовского. С точки зрения пуританского богословия, пробуждение было необычным проявлением силы Бога, которое по определению не могло было быть вызвано усилиями человека. Но в результате служения Ч. Финни, а позже Муди, евангелизационные кампании были настолько «результативными», что их тоже стали называть пробуждениями. Известно, что Финни совершенно сознательно отказывался проводить различие между евангелизационной кампанией и пробуждением и учил, что «чем больше сил вложено, тем больше пробуждение». Именно так мыслили люди, окружавшие Диксона. Его отец, наставляя сына перед тем, как он впервые занял пост пастора, посоветовал ему: «Сын мой, проводи как можно больше молитвенных и евангелизационных собраний и как можно меньше членских» 298. Однако в отличие от пробуждений прошлого успех евангелизационных кампаний измерялся не измененной жизнью людей, присоединившихся к церкви и выполняющими свой христианский долг, а просто количеством принятых «решений». Для того чтобы зафиксировать «решения», необходимо было призывать слушателей к немедленному открытом отклику на проповедь, и этот призыв со временем повсеместно стал отличительным признаком «евангелизационной проповеди». Один из тех, кто слышал Диксона, заметил: «Он всегда заканчивал проповедь призывом принять Христа» 299. Другой человек свидетельствует о том же: «Благовестие было страстью всей его жизни. Даже после лекции об Аврааме Линкольне он обратился с призывом принять Христа, и несколько душ уверовали» 300.

Миссис Диксон, описывая методы благовестия мужа, упоминает о том, что в одной из церквей, где ее муж был пастором, он подвергся критике со стороны дьякона. Из ее повествования можно сделать вывод, что идет речь о церкви Сперджена. По ее словам, недовольство дьякона прошло после следующих событий: «В следующее воскресенье Дух Божий коснулся его сердца, и на церковь излился небесный дождь. Впервые на памяти присутствующих были обращения на утреннем собрании. Пять человек откликнулись на призыв принять решение» 301. Этими словами миссис Диксон показывает, что она ничего не знает о том предостережении, которое Сперджен повторял неоднократно, а именно, что «решение» и «обращение» — совсем не обязательно одно и то же.

Казалось бы, тот факт, что вера многих «новообращенных», которые уверовали в результате новых методов благовестия, недолговечна, должен был послужить убедительным доказательством того, что Сперджен был прав 302. Однако, евангелизационный порыв был так силен, а нетерпимость к доктринальным нюансам так велика, что очень немногие задавались вопросом, а можно ли измерять духовный успех количеством людей, откликнувшихся на «призыв».

Итак, мы частично рассмотрели историю церкви «Метрополитан табернакл» после 1892 года. В связи с этим возникает вопрос: как могла произойти такая перемена в церкви, где трудился сам Сперджен? С моей точки зрения, эта перемена объясняется главным образом тремя причинами.