Читаем Забытый Сперджен полностью

Евангельское христианство 70–80-х годов с его размытым и некальвинистским учением не только не смогло противостать высшему критицизму, скорее, оно даже сослужило ему добрую службу. Своим молчанием евангельские христиане оказали поддержку, например, доктору Джону Клиффорду, который объединился с теми, кто отрицал божественность Христа. Сделал он это потому, что верил, что евангельское христианство можно совместить с богословским либерализмом 251. Очень часто высший критицизм неосознанно поддерживали люди, которые верили в Писание. Мы уже отмечали ранее, что новое евангельское христианство проявляло безразличие к доктринам и историческим верованиям. Хотя проповедники были искренни и по-прежнему говорили о необходимости пережить обращение, они допускали давно известную ошибку деистов, воскрешенную высшим критицизмом, которые утверждали, что человек может быть христианином независимо от его богословских убеждений.

Слабым местом в служении Д. Муди было то, что он не осознавал этой опасности. Его простые проповеди, изобиловавшие жизненными историями, но полностью лишенные какого бы то ни было учения, очень хорошо воспринимались теми, кто считал, что Евангелие и новые критические воззрения вполне можно совместить. Либералы поняли, что они могут сотрудничать с Муди. Генри Драммонд, оказывавший благовестнику довольно сильную поддержку в Шотландии, хвалил Муди за его стиль проповеди:

«Никто из живущих сегодня не сделал так же много для того, чтобы объединить человека с человеком, чтобы разрушить все личностные и церковные барьеры, чтобы объединить в совместном поклонении и служении людей самых разных взглядов и убеждений… В отличие от многих других благовестников у Муди не было излюбленного богословского (или небогословского) конька. Он не верил ни в какие „измы“, не отстаивал какую-то одну доктрину и не нападал на какой-то один особый грех. Как никому другому, ему удалось сосредоточиться на самом главном деле» 252.

Драммонд, чья книга под названием «Самое великое, что есть в мире» стала бестселлером викторианской эпохи, позже отказался от всех главных христианских вероучений, однако Муди, проповедуя на похоронах этого человека, ушедшего из жизни, когда ему было всего сорок пять лет, сказал, что тот более всех остальных известных ему людей смог уподобиться Христу 253.

Сперджен боролся именно с либеральным мировосприятием. Современное христианское общество выступало против каких бы то ни было вероисповеданий, а евангельские верующие, вера которых и так уже была размыта, в большинстве своем поддались искушению и согласились, что христианам негоже четко формулировать свои учения.

Муди ослабил кальвинизм, а следовательно, сделал церкви безоружными перед лицом высшего критицизма: лишенные вероучения, евангельские христиане не были готовы к жестокой схватке. Как мы уже говорили ранее, подобная тенденция существовала еще до появления Муди, но после 70-х годов девятнадцатого века она начала особенно стремительно набирать обороты. Джон Алдис, Джозеф Ангус и Алекзандер Макларен, известные баптистские служители, которые были не согласны со Спердженом, в 1887 году заявили: «Нам кажется, что богословские ограничения и человеческие вероисповедания противоречат целям союза» 254. Конечно, этим заявлением они не хотели защитить либералов, однако именно этого и добились, в результате чего в скором времени в евангельских церквах высший критицизм пришел на смену евангельскому вероучению.

Таким образом, упадок кальвинизма тесно взаимосвязан с распространением либерального богословия. Арминианство сделало евангельских верующих податливыми, поэтому высший критицизм смог проникнуть в нонконформистские деноминации без особого труда. Сперджен видел, что история повторяется: его поколение сделало то же, что сделали нонконформисты XVIII века, предавшие забвению вероисповедания и катехизисы XVII века: «Затем последовало время упадка, когда нонконформистская традиция сначала скатилась к арминианству, потом к унитаризму и в конце концов перестала существовать. Все знают, что так произошло, но все же хотят, чтобы все повторилось заново. Они читают историю и при этом требуют вновь отказаться от нашего учения… О глупые и медлительные сердцем! Разве история не учит вас? Нет, ничему она вас не научит, если не научила Библия… Воистину, день злой будет близок, если церковь не вернет истину в свое сердце» 255.

Как мы уже отмечали, Сперджен противостоял либерализму не из-за кальвинизма, тем не менее он никогда не скрывал, что предан старой истине, которая, и он был в этом уверен, вернется в Богом определенное время: «Учение, которое сейчас отвергают как бесполезную теорию пуритан и кальвинистов, еще завоюет человеческие умы, оно еще будет царствовать. Истина Божья воссияет над всей землей, это так же точно, как и то, что солнце заходит вечером и назавтра восходит в определенный час» 256.