Читаем Забытый Сперджен полностью

В более поздних его проповедях также ощущается, что он видел, что ортодоксальное богословие все более и более отвергается. Проповедуя в «Аптон чапл» в Ламбете, он говорил:

«Мы веруем в Завет Божий. Для некоторых это слово звучит странно. Многие никогда его не слыхали, и если бы их пасторов спросили, почему они никогда не проповедуют о завете, они бы ответили: „Завет? Но ведь это что-то шотландское, разве не так? Что-то связанное с пуританами и иже с ними? Все они давно умерли, или почти все. В живых осталось только несколько из них — они подобны ископаемым древних времен. Они держатся за это устаревшее вероучение, но сегодня их так мало, что они скоро полностью вымрут!“ Так они говорят о нас, братья. Но мы еще не вымерли, мы, жалкие ископаемые, все-таки верим в завет. Мы почти так же безумны, как Давид, который говорил: „…завет вечный положил Он со мною, твердый и непреложный“. Тот, кто понимает завет, тот добрался до самой сути Евангелия, но как мало сегодня тех, кого это заботит!» 240

Хотя к 80-м годам девятнадцатого столетия Сперджен уже ясно видел, что учение о благодати сталкивается с открытой враждебностью, он не мог даже себе представить, какую ураганную критику и поток оскорблений вызовут его кальвинистские убеждения после начала спора о либерализме. И не мудрено, что он не ожидал такого поворота событий, так как на первый взгляд кальвинизм никак не связан с либерализмом. К тому же он боролся за те основные христианские истины, которые прежде разделяли и кальвинисты, и арминиане. Обращаясь в 1888 году к пасторам баптистских церквей, он говорит: «Я не имею намерения навязать вам какое-то свое учение или даже традиционное кальвинистское учение. Это не вопрос кальвинизма, а вопрос богословия Христа» 241. Говоря на тему «Пороки нынешнего дня», он замечает: «Раньше мы спорили о том, было ли искупление совершено за всех людей или только за некоторых. Теперь же люди спрашивают, а было ли искупление вообще» 242.

Практически сразу после того, как Сперджен летом 1887 года обвинил баптистов в неверии, ему поставили в вину «узость» взглядов, которыми он отличался от всех остальных. Ему говорили, что он не хочет идти в ногу со всеми остальными, потому что дух Жана Кальвина «душит его, как ведьма». «Бирмингем дейли пост» утверждала, что Сперджен ушел из Баптистского союза, потому что был «убежденным и страстным кальвинистом» 243. «Сандей скул кроникл» обвинила Сперджена в том, что, с его точки зрения, «верен Евангелию только тот, кто вписывается в строгие рамки его богословской системы». «Он кальвинист, — писала газета, — но нельзя оценивать приверженность людей Христу и Его апостолам их приверженностью Вестминстерскому катехизису» 244. Какой-то служитель написал в «Конгрегейшинал ревью»: «Мы оставили не основы веры, а главным образом кальвинизм… Прежнее поколение было до мозга костей кальвинистским. Не надо было далеко ходить, чтобы найти того, кто считал, что конгрегационалисты в обязательном порядке должны быть кальвинистами. Но теперь ситуация изменилась… Мне кажется, что не только молодые люди, но и большинство служителей отказались от кальвинистских убеждений, которых до сих пор так смело придерживается мистер Сперджен». «Методист таймс» занимала ту же позицию: «Нельзя более отрицать, что мистер Сперджен не имеет на сегодняшний день никаких точек соприкосновения с молодым поколением посвященных евангельских христиан. Он стоит на месте, а церковь Божья движется, развивается… Старомодные пуританские догмы сделали его побежденным реакционером».

Другие издания отзывались еще резче. Один нехристианин писал в «Нэшинал реформер»: «Я ни за что не буду поклоняться такому ужасному существу, как Бог мистера Сперджена» 245. Похожие высказывания раздавались и из церкви. Какой-то баптистский служитель из Лестера писал в «Крисчен уорлд» 22 сентября 1887 года: «Надеюсь, я почитаю святую Библию, но я понимаю ее не так, как мистер Сперджен. Бог Сперджена — не мой Бог». В этом же номере газеты Дж. Уильямс, служитель йоркширской конгрегационалистской церкви, писал: «Я полностью разделяю взгляд Генри У. Бичера, который считал, что та форма, в которой кальвинистское вероучение выражает христианскую истину, есть корень современного скептицизма. Поэтому я радуюсь, когда слышу, как сегодня с кафедры все чаще говорят о необходимости переформулировать христианскую истину». «Теолоджикал реформер», переодическое издание Глазго, опубликовал в октябре 1887 года статью, озаглавленную «Кальвинизм и мистер Сперджен». Автор хвалил Чарльза Финни, поднимая на знамя его толкование Ин. 3:16, и при этом заявлял: «Но кальвинизм — это постоянный отход от евангельского представления об истине. Жан Кальвин (непогрешимый папа римский мистера Сперджена) был необращенным человеком, всю свою жизнь он был нечестивцем…»