Читаем Забытое время полностью

Ноа недоуменно рассмеялся:

— Как это можно забыть?

— Не знаю.

Андерсон все сидел на корточках, и колени уже ныли. Ноа боднул его в лоб и заглянул как будто в самую душу. Пахнул Ноа леденцом, который ему дала стюардесса в самолете.

— Ты не очень много знаешь.

— Вот это уж точно.

Исследование почти завершено. Осталась одна деталь. Просто поразительно, что Андерсон не проверил раньше.

— Сделаешь мне одолжение? Я знаю, что это странно, но ты не покажешь мне… грудь и спину? На секундочку? Ничего? Можно?

Он обернулся к Джейни — та слушала. И кивнула. Андерсон отвел Ноа подальше от толпы и чужих взглядов, к спящей багажной карусели.

Взрослый спросил бы зачем. Ноа просто задрал футболку.

Андерсон бережно его повертел, осмотрел бледную грудь и спину. Два родимых пятна, еле различимых: блеклый красноватый круг на спине и драная выпуклая звезда спереди. Траектория пули, отчетливо выписанная на детской плоти.

Прежде Андерсон достал бы фотоаппарат, но сейчас лишь отпустил подол футболки. Вот и улики.

У соседней карусели большое семейство пересчитывало чемоданы. Вокруг носились два мальчика в футбольных майках. Завершив процедуру прощания, Ноа побежал к ним, и они втроем устроили аэропортовые салки.

— Можете использовать, — вполголоса сказала Джейни.

В голосе ее была убежденность, какой Андерсон прежде за ней не замечал: она тоже разглядела отметины на теле сына.

— В книге. Можете написать про Ноа. И использовать его имя, без фамилии.

— Могу, да? — Вопрос он адресовал себе самому.

— Простите, что в вас сомневалась. Я даю вам разрешение, — чопорно сказала она, — использовать эту историю, как захотите.

Андерсон поблагодарил ее кивком. Может, если поторопиться, его еще хватит дописать эту главу. Уж этим-то он обязан человеку, которым был прежде. А вот человек, которым он стал теперь… кто он, этот человек?

— Как думаете, Ноа… ему лучше? — запнувшись, спросила Джейни.

Она смотрела на него доверчиво — Андерсона это тронуло и встревожило.

— А вы как думаете?

Она поразмыслила.

— Может быть. Пожалуй.

Ноа с футболистами хохотали, держась за животы.

— А почему Томми решил вернуться в Штаты? — спросила Джейни, не сводя глаз с сына. — Почему не в Китай, не в Индию, не в Англию? Вы как-то сказали, что люди часто перерождаются поблизости от дома. Но почему?

Она всерьез недоумевала, и Андерсон на миг растерялся, точно все вопросы, что за полжизни прожужжали ему уши, вдруг обнаружили новый зеленый луг и взялись роиться там.

— Некоторая корреляция наблюдается. — Говорил он с расстановкой, тщательно подбирая слова. — Некоторые дети рассказывают, что проводили время в окрестностях тех мест, где умерли, и выбрали родителей из людей, которые просто проходили мимо. Другие рождаются в своих же семьях, собственными внуками, племянниками или племянницами. Мы предполагали, что это, может быть… из-за любви. — Он хотел произнести другое слово, более клиническое, но оно оказалось недоступно. — Возможно, свои страны они любят так же, как свои семьи. — Он пожал плечами. — Как мигрирует сознание — вопрос, на который я ответа не нашел. Я застрял на попытках доказать, что оно существует. — Он нетерпеливо пошаркал ногами. — Слушайте, — сказал он. — Мне было очень…

— Но я не совсем понимаю, что теперь делать. — Джейни тронула его за рукав, и этот жест напугал Андерсона. — Как мне теперь вернуться домой и воспитывать Ноа?

— Полагаясь на свой интеллект и свои… — И опять слово улизнуло от него. — …Чувства. С чувствами у вас порядок. — Андерсон теперь весь состоял то ли из банальностей, то ли из простых правд. Короче, будем обходиться ими. — Нам пора прощаться, — пробормотал он.

— Но вам же надо будет еще последить за Ноа, да?

Не знаю, подумал он, но вслух ответил:

— Естественно.

— Тогда можно я вам буду иногда писать? Если появятся вопросы?

Андерсон кивнул — впрочем, еле-еле.

— Хорошо.

Они поглядели друг на друга, не зная, как расстаться. Обняться — и речи быть не может, но рукопожатие слишком чопорно. В конце концов Джейни неловко протянула ему руку, он сжал ее своей громадной ладонью, а потом вдруг поднес к губам и поцеловал. Губы коснулись нежной кожи. Таким поцелуем отец на свадьбе отпускает дочь из-под своей опеки. Сердце кольнула невнятная утрата — то ли дружбы Джейни, то ли прекрасного пола из далекого прошлого.

— Всего вам доброго, — сказал Андерсон, отпустив ее руку.

Подхватил потрепанную сумку и шагнул из дверей в теплую ночь.

Он свободен.

Вот кто он такой.

Свободный человек. Такси и прочие машины притормаживали, подъезжали забрать родственников и просто седоков, а он шагал мимо них к стоянке, наслаждаясь импульсом, тем, как плавно, продуктивно ходят его ноги, и разум его благодарно потягивался во тьме.

Андерсон привязался к Джейни и Ноа, но теперь они стремительно удалялись. Его последний случай — и исследование завершено.

Они остались на земле, а он — воспарил.